Каком году правил павел 1. Царствование Павла I

Ночь с 5 на 6 ноября 1796 года в Санкт-Петербурге выдалась неспокойной. Императрицу Екатерину II хватил удар. Все произошло так неожиданно, что она не успела сделать никаких распоряжений о наследнике.

По петровскому закону о престолонаследии, император имел право назначать наследника по своему желанию. Желание Екатерины на сей счет‚ хотя и негласное‚ было давно известно: она хотела видеть на троне своего внука Александра. Но, во-первых‚ не смогли (или не захотели) найти официального завещания‚ составленного в пользу великого князя. Во-вторых‚ 15-летний Александр сам не высказывал активного желания царствовать. И, в-третьих‚ у императрицы был законный сын‚ отец Александра‚ великий князь Павел Петрович‚ чье имя уже с утра не сходило с уст придворных.

Павел приехал в Зимний посреди ночи в сопровождении сотни солдат гатчинского полка и сразу же прошел в спальню к матери‚ чтобы убедиться в том‚ что она действительно при смерти. Его вступление во дворец походило на штурм. Расставленные повсюду караулы в немецких мундирах вызывали шок у придворных‚ привыкших к изящной роскоши последних лет екатерининского двора. Императрица была еще жива в то время‚ как наследник и Безбородко‚ запершись в ее кабинете‚ жгли в камине какие-то бумаги. На площади под окнами дворца было заметно оживление. Горожане печалились о кончине «матушки-государыни»‚ однако шумно выражали свою радость‚ узнав, что царем станет Павел. То же было слышно и в солдатских казармах. Только в придворной среде было совсем невесело. По свидетельству графини Головиной‚ многие, узнав о смерти Екатерины и восшествии ее сына на трон, без устали повторяли: «Пришел конец всему: и ей‚ и нашему благополучию». Но для того чтобы понять, что же за человек оказался на российском престоле в тот ноябрьский день 1796 года‚ надо внимательно присмотреться к истории его жизни.

Он ждал 34 года

Эта история начинается 20 сентября 1754 года‚ когда в семье наследника русского престола произошло давно ожидаемое и даже требуемое событие: у дочери Петра I, русской императрицы Елизаветы Петровны родился внучатый племянник Павел. Бабушка была гораздо больше обрадована этим, чем отец ребенка, племянник императрицы, Гольштейн-Готторпский герцог Карл-Петр-Ульрих (великий князь Петр Федорович) и тем более мать новорожденного, София-Фредерика-Августа, принцесса Ангальт-Цербстская (великая княгиня Екатерина Алексеевна).

Принцессу выписали из Германии в качестве родильной машины. Машина оказалась с секретом. С первых дней своего приезда захудалая Цербстская принцесса поставила перед собой задачу добиться верховной власти в России. Честолюбивая немка понимала, что с рождением сына ее и без того слабые надежды на российский престол рушатся. Все последующие взаимоотношения матери и сына так и складывались – как отношения политических противников в борьбе за власть. Что до Елизаветы, то она сделала все возможное, чтобы расширить пропасть между ними: особенные знаки внимания новорожденному, подчеркнутая холодность к великой княгине, которую и раньше-то не очень баловали вниманием. Намек ясен: произвела на свет то, что заказывали, – можешь уходить со сцены. Понимала ли Елизавета Петровна, что она делает? Во всяком случае, в конце царствования она изменила свое отношение к невестке, окончательно махнув рукой на племянника. Она увидела, что скромная Цербстская принцесса превратилась в важную политическую фигуру при русском дворе, оценила ее работоспособность и организаторский талант. Слишком поздно поняла Елизавета, какого серьезного врага она создала своему любимому внуку, но времени на исправление ошибок уже не оставалось.

Елизавета Петровна умерла 24 декабря 1761 года, когда Павлу было всего 7 лет. Эти первые семь лет, наверное, были счастливейшими в его жизни. Ребенок рос окруженный вниманием и заботой многочисленной дворцовой прислуги, в основном русской. В раннем детстве великий князь редко слышал иностранную речь. Императрица баловала внука, проводила с ним много времени, особенно в последние два года. Образ доброй русской бабушки, иногда приходившей проведать его даже ночью, навсегда остался в памяти великого князя. Изредка заходил к нему и отец, почти всегда пьяный. Он глядел на сына с оттенком какой-то грустной нежности. Их отношения нельзя было назвать близкими, но Павлу было обидно видеть, как окружающие открыто пренебрегают отцом и смеются над ним. Это сочувствие и жалость к отцу многократно возросли после его короткого царствования, завершившегося дворцовым переворотом в пользу Екатерины.

Смерть Елизаветы, неожиданное исчезновение Петра, туманные слухи о его насильственной смерти потрясли восьмилетнего мальчика. Позднее жалость к убитому отцу переросла в самое настоящее поклонение. Подросший Павел очень любил читать шекспировские трагедии и втихомолку сравнивал себя с принцем Гамлетом, призванным отомстить за отца. Но реальная жизнь осложнялась тем, что у «российского Гамлета» не было коварного дяди и обманутой матери. Злодеем, причем не скрывавшим причастности к убийству, была сама мать.

Известно, какой тяжелый отпечаток накладывает на всю жизнь человека нехватка или отсутствие материнской ласки. Трудно представить себе те разрушения, которые должна была произвести в чувствительной душе Павла многолетняя незатухающая война с собственной матерью. Причем Екатерина первой наносила удары и всегда одерживала победу. Захватив престол, Екатерина поторопилась выместить все свои восемнадцатилетние унижения при русском дворе, и самой удобной и безопасной мишенью оказался маленький Павел. Ему припомнили и мягкость отца, и ласки бабушки. Но слишком многие из тех, кто поддержал переворот, надеялись на воцарение наследника вскоре после его совершеннолетия. И Екатерина уступила, твердо решив в глубине души не допускать Павла к трону. Так много претерпевшая от «государственного» подхода Елизаветы новая императрица открыто взяла его на вооружение.

Первым делом наследника постарались лишить всякого систематического образования. Первый, полюбившийся Павлу наставник, Порошин, был вскоре уволен, а новые искусно подобранные учителя не просвещали Павла, а, скорее, перегружали его детский ум множеством непонятных и разрозненных подробностей, ни о чем не дававших ясного представления. К тому же, многие из них догадывались о своей роли и смело преподавали по принципу «чем скучнее, тем лучше». Здесь особенно усердствовал преподаватель «государственных наук» Григорий Теплов, заваливший подростка судебными делами и статистическими отчетами. После этих занятий Павел всю жизнь ненавидел черновую кропотливую работу с документами, стараясь разрешить любую проблему как можно быстрее, не вникая в ее суть. Немудрено, что после семи лет такого «образования», дополненного тяжелыми впечатлениями от редких встреч с матерью, сыпавшей «остроумными замечаниями» по поводу его умственного развития, у ребенка сформировался капризный и раздражительный характер. О своенравных поступках наследника поползли слухи при дворе, и многие серьезно задумывались о последствиях его возможного правления. Екатерина блестяще выиграла первую схватку.

Но Павел был слишком мал для ответных ударов. Он рос под присмотром русского дипломата Никиты Панина, выбранного воспитателем еще Елизаветой. Панин провел с мальчиком 13 лет и искренне к нему привязался. Из всей российской придворной знати он лучше всего мог понять причины странного поведения наследника и горячо поддерживал идею о передаче ему престола.

Екатерина, стремясь рассорить едва достигшего совершеннолетия сына с наставником, окончательно прекращает его учебные занятия и в 1773 году самовластно женит сына на Гессен-Дармштадтской принцессе Вильгельмине (получившей в крещении имя Наталья Алексеевна). Однако новая великая княгиня оказалась очень решительной женщиной и прямо подталкивала Павла к захвату власти, от которой он отказывался. Во главе заговора оказался Панин. Он, на беду наследника, был еще и крупным масоном, первым российским конституционалистом. Переворот был обречен на неудачу. Екатерина имела слишком много восхищенных поклонников и добровольных помощников при дворе. Когда в 1776 году императрица узнала, что на трон может взойти ее сын, да еще с конституцией, меры были приняты незамедлительно. Панина отстранили от государственных дел (казнить нельзя: он слишком крупная политическая фигура), ему запретили видеться с наследником. Великая княгиня Наталья умерла после неудачных родов (предположительно, она была отравлена по приказу императрицы). Через шесть лет Павел потерял и Панина. Сам великий князь на 20 лет отправился не то в ссылку, не то в изгнание – из Санкт-Петербурга в Гатчину. Больше он был не опасен.

Эти 20 лет окончательно сформировали характер Павла. Его вторично женили на Вюртембергской принцессе Софии (Марии Федоровне) с той же целью, как некогда его отца. Двух родившихся следом детей – Александра и Константина – Екатерина отобрала у родителей и воспитывала старшего как будущего наследника. Изредка Екатерина вызывала сына в столицу для участия в подписании дипломатических документов, чтобы еще раз унизить его в присутствии окружающих. Запертый в Гатчине, он был полностью лишен доступа даже к самым незначительным государственным делам и без устали муштровал на плацу свой полк – единственное, чем он мог по-настоящему управлять. Были прочитаны все книги, которые можно было достать. Особенно увлекали его исторические трактаты и романы о временах европейского рыцарства. Наследник и сам иногда был не прочь поиграть в Средневековье. Забава тем более простительная‚ что при материнском дворе в моде были совсем другие игры. Каждый новый фаворит стремился перещеголять предшественника в просвещенном изысканном цинизме. Наследнику оставалось одно – ждать. Не желание власти, а постоянный страх смерти от руки убийц, нанятых матерью, вот что мучило Павла. Кто знает, может быть, в Петербурге императрица ничуть не меньше опасалась дворцового переворота? И может быть, желала смерти своему сыну…

Между тем общее положение империи, несмотря на ряд блестящих внешнеполитических успехов Екатерины II и ее соратников, оставалось весьма тяжелым. XVIII столетие вообще во многом было решающим для судьбы России. Реформы Петра I поставили ее в ряд ведущих мировых держав‚ продвинув ее на столетие вперед в техническом отношении. Однако те же реформы разрушили древние основы русского государства – прочные социальные и культурные связи между сословиями, в целях укрепления государственного аппарата противопоставив интересы помещиков и крестьян. Крепостное право окончательно превратилось из особой «московской» формы социальной организации (служебной повинности) в стандартную аристократическую привилегию. Это положение было крайне несправедливо. Ведь после смерти Петра российское дворянство несло все меньше тягот служебного сословия, продолжая активно противиться всеобщему уравнению в правах. К тому же дворянство‚ которое со времен Петра захлестнул поток западноевропейской культуры‚ все больше отрывалось от традиционных для России ценностей‚ все меньше способно было понять нужды и чаяния собственного народа‚ произвольно истолковывая их в духе новомодных западных философских учений. Культура высших и низших слоев населения уже при Екатерине начала развиваться обособленно‚ грозя со временем разрушить национальное единство. Восстание Пугачева показало это очень наглядно. Что же могло спасти Россию от внутреннего разлома или хотя бы отодвинуть его?

Православная Церковь‚ обычно объединявшая русский народ в тяжелые времена‚ еще со времен Петра I была почти лишена возможности серьезно влиять на развитие событий и политику государственной власти. К тому же она не пользовалась авторитетом в среде «просвещенного сословия». В начале XVIII века монастыри фактически отстранили от дела образования и науки, переложив его на новые, «светские», структуры (до этого Церковь успешно выполняла просветительские задачи почти семь столетий!), а в середине века государство отняло у них богатейшие, населенные зажиточными крестьянами земли. Отняло лишь затем, чтобы получить новый ресурс для продолжения политики беспрерывных земельных раздач растущей как на дрожжах военно-дворянской корпорации. Но если прежние, окраинные раздачи и переделы земель действительно укрепляли государство, то мгновенное уничтожение десятков старейших в нечерноземной России центров культурного сельского хозяйства и торговли (большинство ярмарок было приурочено к праздникам покровительствовавших им православных обителей), бывших одновременно центрами независимого мелкого кредита, благотворительности и широкой социальной помощи, вело лишь к дальнейшему подрыву местных рынков и экономической мощи страны в целом.

Русский язык и общенациональная культура‚ позволившие в свое время спасти культурную целостность России от раздробленности на княжества‚ тоже были не в почете при дворе. Оставалось государство‚ бесконечное укрепление которого было завещано Петром всем своим наследникам. Машина бюрократического аппарата‚ запущенная Петром‚ обладала такой мощностью‚ что в перспективе была способна сокрушить любые сословные привилегии и перегородки. К тому же она опиралась на единственный древний принцип‚ не нарушенный Петром и свято чтившийся большинством населения России‚ – принцип самодержавия (неограниченного суверенитета верховной власти). Но большинство преемников Петра были слишком слабы или нерешительны‚ чтобы использовать этот принцип во всей своей полноте. Они покорно следовали в фарватере дворянской сословной политики‚ ловко используя противоречия между придворными группами для того‚ чтобы хоть немного усилить свою власть. Екатерина довела это лавирование до совершенства. Конец XVIII столетия считается «золотым веком российского дворянства». Оно было сильным‚ как никогда‚ и спокойным в сознании своей силы. Но открытым оставался вопрос: кто в интересах страны рискнет нарушить это спокойствие?

Чего он хотел?

7 ноября 1796 года «золотой век российского дворянства» закончился. На престол вступил император, имевший свои представления о значении сословий и государственных интересах. Во многом эти представления были построены «от противного» – в противовес принципам Екатерины. Однако немало было продумано самостоятельно, благо на размышления было отведено 30 лет. А главное – накопился большой запас энергии, долго не имевший выхода. Итак, переделать все по-своему и как можно скорее! Очень наивно, но не всегда бессмысленно.

Хотя Павел не любил слово «реформа» не меньше‚ чем слово «революция»‚ он никогда не сбрасывал со счетов того‚ что со времен Петра Великого российское самодержавие всегда находилось в авангарде перемен. Примеривая на себя роль феодального сюзерена‚ а позднее – цепь великого магистра Мальтийского ордена‚ Павел всецело оставался человеком нового времени‚ мечтающим об идеальном государственном устройстве. Государство должно быть преобразовано из аристократической вольницы в жесткую иерархическую структуру‚ во главе которой находится царь‚ обладающий всеми возможными властными полномочиями. Сословия‚ классы‚ социальные слои постепенно теряют особые неотчуждаемые права‚ полностью подчиняясь лишь самодержцу‚ олицетворяющему небесный Божий закон и земной государственный порядок. Аристократия должна постепенно исчезнуть‚ как и лично зависимое крестьянство. На смену сословной иерархии должны прийти равноправные подданные.

Французская революция не только усилила неприязнь Павла к философии Просвещения XVIII века‚ но и лишний раз убедила его в том‚ что российскому государственному механизму требуются серьезные изменения. Екатерининский просвещенный деспотизм, по его мнению, медленно‚ но верно вел страну к гибели‚ провоцируя социальный взрыв‚ грозным предвестником которого был Пугачевский бунт. И для того чтобы избежать этого взрыва‚ необходимо было не только ужесточить режим‚ но и срочно провести реорганизацию системы управления страной. Заметим: Павел единственный из самодержавных реформаторов после Петра планировал начать ее «сверху» в буквальном смысле слова‚ то есть урезать права аристократии (в пользу государства). Конечно‚ крестьяне в таких переменах поначалу оставались молчаливыми статистами‚ их еще долго не собирались привлекать к управлению. Но хотя по приказу Павла было запрещено употреблять в печатных изданиях слово «гражданин»‚ он больше чем кто-либо другой в XVIII веке старался сделать крестьян и мещан гражданами‚ выводя их за рамки сословного строя и «прикрепляя» непосредственно к государству.

Программа достаточно стройная‚ соответствующая своему времени, но совершенно не учитывавшая амбиций российского правящего слоя. Именно это трагическое несоответствие‚ порожденное гатчинской изоляцией и пережитыми душевными волнениями‚ было принято современниками‚ а вслед за ними и историками за «варварскую дикость»‚ даже за сумасшествие. Тогдашние столпы российской общественной мысли (за исключением амнистированного Радищева)‚ испуганные революцией, стояли либо за то‚ чтобы проводить дальнейшие реформы за счет крестьян‚ либо не проводить их вообще. Если бы в конце XVIII века уже существовало понятие «тоталитаризм»‚ современники не задумались бы применить его к павловскому режиму. Но политическая программа Павла была не более утопична‚ чем философия его времени. XVIII век – век расцвета социальных утопий. Дидро и Вольтер предрекали создание просвещенными монархами унитарного государства на основе Общественного договора и видели элементы своей программы в реформах начала царствования Екатерины. Если приглядеться‚ действительным сторонником идеи единого равноправного государства явился ее сын‚ ненавидевший французских «просветителей». При этом его политическая практика оказалась не более жестокой‚ чем демократический террор французского Конвента или последовавшие за ним контрреволюционные репрессии Директории и Наполеона.

Первой «жертвой» преобразований уже в 1796-м стала армия. Уже много раз ученые и журналисты разбирали пресловутое «гатчинское наследство»: парады, парики, палки и т. п. Но стоит вспомнить и о распущенном рекрутском наборе 1795 года, половина которого была украдена офицерами для своих имений; о поголовной ревизии ведомства снабжения армии, выявившей колоссальные воровство и злоупотребления; о последовавшем сокращении военного бюджета; о превращении гвардии из придворной охраны в боевую единицу. (На смотр 1797 года был вызван весь личный офицерский состав, что положило конец службе в имениях и записи в полковые списки неродившихся младенцев, вроде пушкинского Гринева.) Те же бесконечные парады и маневры положили начало регулярным учениям русской армии (что очень пригодилось потом, в эпоху наполеоновских войн), до этого сидевшей на зимних квартирах в отсутствие войны. При Павле солдат, безусловно, больше гоняли на плацу, строже наказывали, но в тоже время их наконец стали регулярно кормить и тепло одевать зимой, что принесло императору небывалую популярность в войсках. Но больше всего офицеров возмутило введение телесных наказаний. Не вообще солдатам, а конкретно для благородного сословия. Это пахло нездоровым сословным равенством.

Помещиков тоже попробовали прижать. Впервые крепостные крестьяне стали приносить императору личную присягу (раньше за них это делал помещик). При продаже запрещали разделять семьи. Вышел знаменитый указ-манифест «о трехдневной барщине», текст которого, в частности, гласил: «Закон Божий, в Десятословии нам преподанный, научает нас седьмой день посвящать Богу; почему в день настоящий, торжеством веры прославленный и в который мы удостоились воспринять священное миропомазание и царское на прародительском престоле нашем венчание, почитаем долгом нашим пред Творцом всех благ Подателем подтвердить во всей империи нашей о точном и непременном сего закона исполнении, повелевая всем и каждому наблюдать, дабы никто и ни под каким видом не дерзал в воскресные дни принуждать крестьян к работам…»

Хотя речь еще не шла об отмене или даже серьезном ограничении крепостного права, просвещенные земле- и душевладельцы забеспокоились: как может власть, пусть даже царская, вмешиваться в то, как они распоряжаются своей наследственной собственностью? Екатерина такого себе не позволяла! Эти господа пока не понимали, что крестьяне – основной источник государственного дохода, и потому разорять их невыгодно. А вот помещиков не худо бы заставить оплатить расходы на содержание выборных органов местного управления, ведь они состоят исключительно из дворянства. Было и еще одно покушение на «священное право благородного сословия» – свободу от налогообложения.

Между тем общее налоговое бремя облегчилось. Отмена хлебной повинности (по свидетельству русского агронома А.Т. Болотова, произведшая «благодетельные действия во всем государстве») сопровождалась сложением недоимок за 1797 год и льготной продажей соли (до середины XIX века соль фактически была народной валютой). В рамках борьбы с инфляцией дворцовые расходы сокращались в 10 (!) раз, значительная часть серебряных дворцовых сервизов была перелита на монету, пущенную в оборот. Параллельно из обращения за государственный счет была выведена необеспеченная масса бумажных денег. На Дворцовой площади сожгли свыше пяти миллионов рублей ассигнациями.

Чиновничество также было в страхе. Взятки (при Екатерине дававшиеся открыто) искоренялись беспощадно. Особенно это касалось столичного аппарата, который сотрясали постоянные проверки. Неслыханное дело: служащие должны не опаздывать и весь рабочий день находиться на своем месте! Сам император вставал в 5 утра, слушал текущие доклады и новости, а потом вместе с наследниками отправлялся ревизовать столичные учреждения и гвардейские части. Сократилось количество губерний и уездов, а стало быть, и количество бюрократов, необходимых для заполнения соответствующих мест.

Православная Церковь тоже получила определенные надежды на религиозное возрождение. Новый император, в отличие от своей матери, был не равнодушен к Православию. Его законоучитель и духовный наставник будущий митрополит Платон (Левшин), венчавший потом Павла на царство, так писал о его вере: «Высокий воспитанник, по счастью, всегда был к набожности расположен, и рассуждение ли, разговор ли относительно Бога и веры были ему всегда приятны. Сие, по примечанию, ему внедрено было с млеком покойною императрицей Елизаветой Петровной, которая горячо любила его и воспитывала приставленными от нее весьма набожными женскими особами».

По некоторым свидетельствам, император нередко проявлял черты прозорливости под видом юродства. Так, известен из мемуарной литературы случай, когда Павел Петрович повелел отправить в Сибирь офицера, неудовлетворительно выступившего на военных маневрах, но, склонившись на просьбы окружающих о помиловании, все-таки воскликнул: «Я чувствую, что человек, за которого вы просите, – негодяй!». Впоследствии открылось, что этот офицер убил собственную мать. Еще один случай: офицер-гвардеец, имевший жену и детей, решил увозом овладеть молодой девушкой. Но та не соглашалась ехать без венчания. Тогда товарищ этого офицера по полку переоделся священником и разыграл тайный обряд. Через некоторое время оставленная с прижитым от соблазнителя ребенком женщина, разузнав, что ее мнимый муж имеет законную семью, обратилась с жалобой к государю. «Император вошел в положение несчастной, – вспоминала Е.П. Янькова, – и положил замечательное решение: похитителя ее велел разжаловать и сослать, молодую женщину признать имеющею право на фамилию соблазнителя и дочь их законную, а венчавшего офицера постричь в монахи. В резолюции было сказано, что “так как он имеет склонность к духовной жизни, то и послать его в монастырь и постричь в монахи”. Офицера отвезли куда-то далеко и постригли. Он был вне себя от такой неожиданной развязки своего легкомысленного поступка и жил совсем не по-монашески, но потом благодать Божия коснулась его сердца; он раскаялся, пришел в себя и, когда был уже немолод, вел жизнь самую строгую и считался опытным и весьма хорошим старцем».

Все это, правда, не помешало Павлу принять титул главы католического Мальтийского ордена. Однако сделано это было не только по политическим соображениям. Это была попытка воскресить в рамках ордена (кстати, никогда до этого не подчинявшегося папе Римскому) древнее византийское братство святого Иоанна Предтечи, из которого и возникли когда-то иерусалимские «госпитальеры». Кроме того, стоит отметить, что Мальтийский орден в целях самосохранения сам отдал себя под покровительство России и императора Павла. 12 октября 1799 года в Гатчину торжественно были принесены святыни ордена: десница святого Иоанна Крестителя, частица Креста Господня и Филермская икона Божией Матери. Всеми этими сокровищами Россия обладала вплоть до 1917 года.

Вообще Павел – первый император, смягчивший в своей политике линию Петра I на ущемление прав Церкви во имя государственных интересов. Он прежде всего стремился к тому, чтобы священство имело более «соответственные важности сана своего образ и состояние». Так, когда Святейший Синод сделал представление об избавлении священников и диаконов от телесных наказаний, император утвердил его (оно не успело вступить в законную силу до 1801 года), продолжая придерживаться практики восстановления подобных наказаний для дворян-офицеров.

Предпринимались меры к улучшению быта белого духовенства: состоящим на штатном жаловании были увеличены оклады, а там, где не было установлено жалование, на прихожан возложили заботу по обработке священнических наделов, которую можно было заменить соответствующим хлебным взносом натурой или денежной суммой. В 1797 и 1799 годах штатные оклады из казны на духовное ведомство по годовым государственным сметам были увеличены вдвое против прежнего. Казенные дотации духовенству, таким образом, достигли почти одного миллиона рублей. Кроме того, в 1797 году были удвоены участки земли для архиерейских домов. Дополнительно (впервые со времен екатерининской секуляризации!) архиереям и монастырям были отведены мельницы, рыбные ловли и другие угодья. Впервые в истории России были узаконены меры для обеспечения вдов и сирот духовного сословия.

При императоре Павле военное духовенство было выделено в особое ведомство и получило своего главу – протопресвитера армии и флота. Вообще для поощрения к более ревностному исполнению своего служения императором был введен порядок награждения духовных лиц орденами и знаками внешнего отличия. (Сейчас этот порядок глубоко укоренился в Церкви‚ но тогда он вызвал некоторое смущение.) По личному почину государя был учрежден и наградной наперсный крест. До революции на обратной стороне всех синодальных крестов стояла буква «П» – инициал Павла Петровича. При нем были также учреждены духовные академии в Петербурге и в Казани и несколько новых семинарий.

Неожиданно получил часть гражданских прав и такой большой слой российского общества‚ как раскольники. Государь впервые пошел на компромисс в этом вопросе и позволил лояльно настроенным старообрядцам иметь свои молельные дома и служить в них по древнему обычаю. Старообрядцы (разумеется, далеко не все), в свою очередь, готовы были признать синодальную Церковь и принять от нее священников. В 1800 году окончательно было утверждено положение о единоверческих церквях.

Возродились и петровские традиции сотрудничества с купечеством. Учреждение коммерц-коллегии в конце 1800 года выглядело как начало глобальной реформы управления. Еще бы‚ ведь 13 из 23 ее членов (больше половины!) выбирались купцами из своей среды. И это в то время‚ когда дворянские выборы были ограничены. Естественно‚ Александр‚ придя к власти (между прочим‚ с лозунгом конституции), отменил это демократическое распоряжение одним из первых.

Но никому из наследников Павла и в голову не пришло отменять важнейший из принятых им государственных актов – закон 5 апреля 1797 года о престолонаследии. Этим законом была наконец закрыта роковая брешь‚ пробитая Петровским указом 1722 года. Отныне наследование престола (только по мужской линии!) приобретало четкий юридический характер‚ и никакая Екатерина или Анна не могли уже претендовать на него самочинно. Значение закона столь велико‚ что Ключевский‚ к примеру‚ назвал его «первым положительным основным законом в нашем законодательстве»‚ ведь он, укрепляя самодержавие как институт власти‚ ограничивал произвол и амбиции отдельных личностей, служил своеобразной профилактикой возможных переворотов и заговоров.

Разумеется, рядом с серьезными нововведениями можно заметить и громадное количество подробно расписанных мелочей: запрещение некоторых видов и фасонов одежды, указания, когда горожане должны вставать и ложиться спать, как надо ездить и ходить по улицам, в какой цвет красить дома… И за нарушения всего этого – штрафы, аресты, увольнения. С одной стороны, сказались роковые уроки Теплова: император не умел отделить мелких дел от крупных. С другой – то, что кажется нам мелочами (фасон шляп), в конце XVIII века имело важную символическую нагрузку и демонстрировало окружающим приверженность к той или иной идеологической партии. В конце концов, «санкюлоты» и «фригийские колпаки» родились отнюдь не в России.

Пожалуй, главная отрицательная черта Павловского правления – неровное доверие к людям, неумение подбирать друзей и соратников и расставлять кадры. Все окружающие – от наследника престола Александра до последнего петербургского поручика – были под подозрением. Император менял высших сановников так быстро, что они не успевали войти в курс дела. За малейшую провинность могла последовать опала. Впрочем, император умел быть и великодушным: из тюрьмы был освобожден Радищев; ссора с Суворовым закончилась тем, что Павел просил прощения (а потом произвел полководца в генералиссимусы); убийце отца Алексею Орлову было назначено «суровое» наказание – идти несколько кварталов за гробом своей жертвы, сняв шляпу.

И все же кадровая политика императора была в высшей степени непредсказуемой. Самые преданные ему люди жили в той же постоянной тревоге за свое будущее, что и записные придворные негодяи. Насаждая беспрекословное подчинение, Павел часто терял честных людей в своем окружении. На смену им приходили подлецы, готовые выполнить любой поспешный указ, окарикатурив императорскую волю. Сначала Павла боялись, но потом, видя бесконечный поток плохо исполнявшихся указов, начали над ним тихонько посмеиваться. Еще 100 лет назад насмешки над подобными преобразованиями дорого бы обошлись весельчакам. Но Павел не имел такого непререкаемого авторитета, как его великий прадед, в людях же разбирался хуже. Да и Россия была уже не та, что при Петре: тогда она покорно сбривала бороды, теперь возмущалась запрещением носить круглые шляпы.

Вообще все общество было возмущено. Мемуаристы потом представили это настроение как единый порыв, но причины возмущения были часто противоположны. Боевые офицеры школы Суворова были раздражены новой военной доктриной; такие генералы, как Бенигсен, беспокоились о сокращении своих доходов за счет казны; гвардейская молодежь была недовольна новым строгим уставом службы; высшая знать империи – «екатерининские орлы» – лишены возможности смешивать государственные интересы и личную выгоду, как в былые времена; чиновники рангом пониже все же воровали, но с большой оглядкой; городские обыватели злились на новые указы о том, когда они должны гасить свет. Тяжелее всего приходилось просвещенным «новым людям»: они не могли смириться с возрождением самодержавных принципов, слышались призывы покончить с «азиатским деспотизмом» (попробовал бы кто заявить такое при Петре!), однако многие ясно видели несправедливости предыдущего царствования. Большинство из них все-таки было убежденными монархистами, Павел мог бы найти здесь опору для своих преобразований, надо было только дать больше свободы в действиях, не связывать руки постоянными мелкими распоряжениями. Но царь, не привыкший доверять людям, вмешивался буквально во все. Он один, без инициативных помощников, хотел управлять своей империей. В конце XVIII века это было уже решительно невозможно.

За что его не любили?

Тем более невозможно было вести европейскую дипломатическую игру на рыцарских началах. Свою внешнюю политику Павел начинал как миротворец: он отменил и готовящееся вторжение во Францию‚ и поход в Персию‚ и очередные рейды Черноморского флота к турецким берегам‚ но отменить всеевропейский мировой пожар было не в его силах. Объявление в гамбургской газете‚ предлагавшее решить судьбы государств поединком их монархов с первыми министрами в качестве секундантов‚ вызвало всеобщее недоумение. Наполеон тогда открыто назвал Павла «русским Дон-Кихотом»‚ остальные главы правительств смолчали.

Тем не менее долго стоять в стороне от европейского конфликта было невозможно. К России со всех сторон обращались испуганные европейские монархии: просьбу о покровительстве принесли мальтийские рыцари (остров которых был уже под угрозой французской оккупации); Австрии и Англии нужна была союзная русская армия; даже Турция обратилась к Павлу с мольбой о защите своих средиземноморских берегов и Египта от французского десанта. В результате возникла вторая антифранцузская коалиция 1798–1799 годов.

Русский экспедиционный корпус под командованием Суворова уже в апреле 1799 года был готов к вторжению во Францию. Но это не вязалось с планами союзного австрийского правительства‚ стремившегося округлить свои владения за счет «освобожденных» итальянских территорий. Суворов был вынужден подчиниться‚ и уже к началу августа северную Италию полностью очистили от французов. Республиканские армии были разгромлены‚ крепостные гарнизоны сдались. Не менее серьезно показала себя объединенная русско-турецкая эскадра под командованием ныне причисленного к лику святых адмирала Федора Ушакова‚ освободившая с сентября 1798 по февраль 1799 годов Ионические острова у побережья Греции. (Между прочим, одной из причин согласия императора на этот поход была опасность надругательства французов над мощами святителя Спиридона Тримифунтского, которые с XV века хранились на острове Корфу (Керкира). Павел очень почитал святителя Спиридона как покровителя своего старшего сына и наследника Александра. Почти неприступная крепость Корфу была взята штурмом с моря 18 февраля 1799 года.) Примечательно‚ что Ушаков учредил на освобожденных им островах независимую республику (позднее архипелаг оккупировали и более полувека удерживали англичане) и организовал выборы местных властей при полном одобрении Павла‚ проявившего здесь удивительную политическую терпимость. Далее эскадра Ушакова, имея минимальное количество морской пехоты, провела операции по освобождению Палермо‚ Неаполя и всей южной Италии‚ закончившиеся 30 сентября броском русских моряков на Рим.

Союзники России по коалиции были напуганы такими впечатляющими военными успехами. Им вовсе не хотелось усиливать авторитет Российской империи за счет Французской республики. В сентябре 1798 года австрийцы оставили русскую армию в Швейцарии наедине со свежими превосходящими силами противника‚ и только полководческое искусство Суворова спасло ее от полного уничтожения. 1 сентября Ушакова без предупреждения покинула турецкая эскадра. Что же касается англичан‚ то их флот во главе с Нельсоном блокировал Мальту и не подпустил к ней русские корабли. «Союзники» показали свое подлинное лицо. Разгневанный Павел отозвал Суворова и Ушакова из Средиземноморья.

В 1800 году Павел заключил с Наполеоном выгодный для России антианглийский союз. Франция предложила России Константинополь и полный раздел Турции. Балтийский и Черноморский флоты были приведены в полную боевую готовность. В то же самое время с одобрения Наполеона 30-тысячный казачий корпус Орлова двигался на Индию через казахские степи. Англия оказалась перед лицом самой страшной со времен Елизаветы I угрозы.

А если интересы Англии и внутренней российской оппозиции совпадали?.. Британская дипломатия в Петербурге пустила в ход все свои средства и связи, чтобы разворошить тлеющий внутренний заговор. Секретные суммы английского посольства золотым дождем пролились на благоприятную почву. Недовольные наконец нашли общий язык: армию представлял Бенигсен, высшее дворянство – Зубов, про-английски настроенную бюрократию – Никита Панин (племянник воспитателя Павла). Панин же привлек к участию в заговоре наследника престола великого князя Александра. Узнав о возможной отмене надоевшего армейского распорядка, в дело с радостью включились десятки молодых гвардейских офицеров. Но душой заговора стал любимец императора генерал-губернатор Петербурга граф фон дер Пален. Павел до последнего дня был уверен в его преданности.

Заговор очень ярко проиллюстрировал парадоксальную ситуацию, сложившуюся при Павловском дворе. Дело в том‚ что император не был уверен ни в ком‚ но именно в силу этого он должен был оказывать свое доверие урывками в общем-то случайным людям. У него не было друзей‚ не было единомышленников – только подданные, и то не самого первого сорта. Уничтожить заговор как таковой не представлялось возможным еще и потому‚ что он существовал всегда. Подспудное недовольство разных дворянских группировок теми или иными правительственными мерами в Павловское царствование достигло опасной высоты. Когда всякого несогласного заранее считают заговорщиком‚ ему психологически легче перейти ту черту‚ которая отделяет пассивное неприятие перемен от активного противодействия им. При всем этом нужно помнить‚ что при дворе еще было много «екатерининцев». Гнев же императора был так же страшен‚ как и скоротечен‚ поэтому Павел оказался неспособен на сколько-нибудь последовательные репрессии. Его мягкий характер не подходил для той политической системы‚ которую он сам пытался ввести.

В результате, когда после полуночи 11 марта 1801 года заговорщики ворвались в Михайловский дворец, там не нашлось ни одного офицера, способного встать на защиту императора. Главной заботой заговорщиков было не допустить во дворец солдат. Часовых сняли с постов их начальники, двум лакеям разбили головы. В спальне с Павлом покончили за несколько минут. Как некогда Петр III, он был задушен длинным офицерским шарфом. Весть о его смерти Петербург встретил заранее подготовленным фейерверком и всеобщим ликованием. Как это ни кажется смешным, но все поспешили показаться на улицах в недавно запрещенных нарядах. А в парадной зале Зимнего дворца собрались все высшие сановники России, имя молодого императора Александра уже звучало у всех на устах. Из покоев вышел 23-летний юноша и под радостный шепот присутствующих торжественно произнес: «Батюшка скончались апоплексическим ударом. При мне все будет, как при бабушке».

Эти слова казались посмертной и окончательной победой Екатерины II над своим сыном. Проигравший поплатился жизнью. Чем же должна была расплачиваться Россия?

Павловское царствование доступные сегодня массовому читателю книги российских историков оценивают по-разному. К примеру, Н.М. Карамзин в написанной по горячим следам «Записке о древней и новой России» (1811 год) сказал: «Заговоры да устрашают государей для спокойствия народов!» По его мнению, из деспотизма невозможно извлечь никаких полезных уроков‚ его можно только свергнуть или достойно переносить. Выходит, противоречивость Павловских указов не более чем самодурство тирана? К концу XIX века такая точка зрения уже казалась примитивной. В.О. Ключевский писал‚ что «царствование Павла было временем‚ когда была заявлена новая программа деятельности». «Хотя, – тут же оговорился он, – пункты этой программы не только не были осуществлены‚ но и постепенно даже исчезли из нее. Гораздо серьезней и последовательней начала осуществляться эта программа преемниками Павла». Н.К. Шильдер‚ первый историк царствования Павла‚ также согласился‚ что антиекатерининская государственно-политическая направленность «продолжала существовать» всю первую половину XIX века‚ и «преемственность Павловских преданий во многом уцелела». Он возложил на них вину и за военные поселения‚ и за 14 декабря‚ за «рыцарскую внешнюю политику»‚ и за поражение России в Крымской войне. Той же точки зрения‚ видимо‚ держались и исторический публицист Казимир Валишевский, и известный русский писатель Дмитрий Мережковский. Лишь изданный мизерным тиражом в годы Первой мировой войны труд М.В. Клочкова – единственный‚ где скрупулезно исследована законодательная политика Павла‚ – возражает на эти упреки тем‚ что именно при Павле началась военная реформа‚ подготовившая армию к войне 1812 года‚ были предприняты первые шаги в ограничении крепостного права‚ а также заложены основы законодательного корпуса Российской империи. В 1916 году в околоцерковных кругах даже началось движение по канонизации невинно убиенного императора. По крайней мере, его могила в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга считалась среди простого народа чудотворной и была постоянно усыпана свежими цветами. В соборе даже существовала специальная книга, куда записывались чудеса, произошедшие по молитвам у этой могилы.

Леволиберальные‚ а следом за ними и советские историки были склонны приуменьшать значение Павловского царствования в истории России. Они, безусловно, не испытывали никакого пиетета к Екатерине II‚ однако рассматривали Павла лишь как частный случай особо жестокого проявления абсолютизма (в чем заключалась «особая жестокость», обычно умалчивалось)‚ в корне не отличавшегося ни от предшественников‚ ни от наследников. Только в середине 1980 годов Н.Я. Эйдельман попытался понять социальный смысл Павловской консервативно-реформаторской утопии. Этому автору принадлежит и заслуга реабилитации имени Павла в глазах интеллигенции. Вышедшие за последние 10–15 лет книги в основном суммируют все высказанные точки зрения, не делая особенно глубоких и новых выводов. Видимо‚ окончательное суждение о том‚ кем же именно был император Павел Петрович, а также насколько реальна была его политическая программа и какое место она занимает в последующей российской истории, еще предстоит вынести. Предстоит вынести такое суждение и Русской Православной Церкви, вновь поставленной перед вопросом о возможности прославления Павла I как мученика за веру.

Мне же хотелось бы еще раз обратить внимание на то‚ что Павел был не только дальновидным или, напротив, неудачливым государственным деятелем. Как и прославленный недавно государь-мученик Николай Александрович, Павел Петрович был прежде всего человеком очень трагической судьбы. Еще в 1776 году он писал в частном письме: «Для меня не существует ни партий, ни интересов, кроме интересов государства, а при моем характере мне тяжело видеть, что дела идут вкривь и вкось и что причиною тому небрежность и личные виды. Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое». Но окружавшие его люди‚ как правило‚ не хотели даже понять причин его поведения. Что же касается посмертной репутации‚ то она до недавнего времени была самой ужасной после Ивана Грозного. Конечно‚ легче объяснить нелогичные с нашей точки зрения поступки человека‚ назвав его идиотом или злодеем. Однако это вряд ли будет верно. Поэтому мне хотелось бы закончить эту статью цитатой из размышлений поэта Владислава Ходасевича: «Когда русское общество говорит‚ что смерть Павла была расплатой за его притеснения‚ оно забывает‚ что он теснил тех‚ кто раскинулся слишком широко‚ тех сильных и многоправных‚ кто должен быть стеснен и обуздан ради бесправных и слабых. Может быть‚ это и была историческая ошибка его. Но какая в ней моральная высота! Он любил справедливость – мы к нему несправедливы. Он был рыцарем – убит из-за угла. Ругаем из-за угла…».

Исторический сайт Багира - тайны истории, загадки мироздания. Секреты великих империй и древних цивилизаций, судьбы исчезнувших сокровищ и биографии людей изменивших мир, секреты спецслужб. Летопись войны, описание сражений и боёв, разведывательные операции прошлого и настоящего. Мировые традиции, современная жизнь России, неизвестный СССР, главные направления культуры и другие связанные темы - всё то о чём молчит официальная наука.

Изучайте тайны истории - это интересно…

Сейчас читают

Наше издание уже рассказывало об участии животных во Второй мировой войне. Однако использование братьев наших меньших в военных действиях берет своё начало в незапамятные времена. И одними из первых были привлечены к этому суровому делу собаки…

Кому суждено сгореть, тот не утонет. Эта мрачная пословица прекрасно проиллюстрировала перипетии судьбы астронавта Вирджила Гриссома, который входил в экипаж американского космического корабля «Аполлон-1».

Реализовывавшийся с 1921 года план ГОЭЛРО вывел Советский Союз в промышленно развитые державы. Символами этого успеха стали открывшая перечень масштабных строек Волховская ГЭС и крупнейшая в Европе Днепровская ГЭС.

Первая в мире канатная дорога появилась в Швейцарских Альпах в 1866 году. Это было что-то вроде аттракциона «два в одном»: короткое, но захватывающее дух путешествие над пропастью и одновременно доставка туристов на смотровую площадку с открывающимся оттуда великолепным видом.

…Громкий раскатистый шум сделал то, что казалось невозможным, - он заставил меня высунуть голову из спального мешка, а потом и вовсе выползти из тёплой палатки на мороз. Казалось, будто бы одновременно загремели тысячи барабанов. Их эхо раскатилось по долинам. Моё лицо обдал свежий холодный утренний воздух. Вокруг все обледенело. Тонкий слой льда покрывал палатку и траву вокруг неё. Теперь моё жилище явственно напоминало эскимосское иглу.

Разнообразие и оригинальность масонских орденов и их ритуалов порой просто поражают. Масоны готовы использовать в своих служениях чуть ли не все религиозные обряды. Один из таких любящих оригинальничать орденов, к примеру, задействовал исламский и арабский колорит.

Июнь 1917 года ознаменовался сенсацией: на русско-немецком фронте в составе Российской армии появились женские воинские подразделения с устрашающим названием «батальоны смерти».

Как известно, участниками выступления 14 декабря 1825 года на Сенатской площади в Петербурге были в основном молодые офицеры гвардии или флота. А вот среди членов тайного общества, действовавшего при Московском университете в начале 1831 года, - почти все вольнодумцы числились студентами старейшего вуза. «Дело», которое вели жандармы с июня 1831-го по январь 1833 года, осталось в архивах. Иначе история МГУ обогатилась бы сведениями о студентах, выступивших против «николаевской деспотии».

Коронация:

Предшественник:

Екатерина II

Преемник:

Александр I

Рождение:

Похоронена:

Петропавловский собор

Династия:

Романовы

Генерал-адмирал

Екатерина II

1. Наталья Алексеевна (Вильгельмина Гессенская)
2. Мария Фёдоровна (Доротея Вюртембергская)

(от Натальи Алексеевны): детей не было (от Марии Федоровны) сыновья: Александр I, Константин Павлович, Николай I, Михаил Павлович дочери: Александра Павловна, Елена Павловна, Мария Павловна, Екатерина Павловна, Ольга Павловна, Анна Павловна

Автограф:

Отношения с Екатериной II

Внутренняя политика

Внешняя политика

Мальтийский орден

Заговор и смерть

Версии рождения Павла I

Воинские звания и титулы

Павел I в искусстве

Литература

Кинематограф

Памятники Павлу I

Павел I (Павел Петрович ; 20 сентября (1 октября) 1754, Летний дворец Елизаветы Петровны, Санкт-Петербург - 11 (23) марта 1801, Михайловский замок, Санкт-Петербург) - император Всероссийский с 6 ноября 1796 года, из династии Романовых, сын Петра III Фёдоровича и Екатерины II Алексеевны.

Детство, образование и воспитание

Павел родился 18 сентября (1 октября) 1754 года в Петербурге, в Летнем дворце Елизаветы Петровны. Впоследствии этот замок был разрушен, а на его месте построен Михайловский дворец, в котором Павел был убит 10 (23) марта 1801 года.

20 сентября 1754 года на девятом году замужества, у Её Императорского Высочества Великой Княгини Екатерины Алексеевны наконец-то появился первенец. При родах присутствовала Императрица Елизавета Петровна, Великий Князь Петр и братья Шуваловы. Обмытого и окропленного святой водой новорожденного младенца Елизавета Петровна тот час же взяла на руки и вынесла в зал, показать придворным будущего наследника. Императрица крестила младенца и велела дать ему имя Павел. Екатерина, как и Петр III, были полностью отстранены от воспитания сына.

Из-за превратностей беспощадной политической борьбы Павел был по сути лишён любви близких ему людей. Конечно, это отразилось на психике ребёнка и на его восприятии мира. Но, следует отдать должное Императрице Елизавете Петровне, она приказала окружить его лучшими, по её представлениям, учителями.

Первым воспитателем стал дипломат Ф. Д. Бехтеев, который был одержим духом всяческих уставов, четких приказаний, военной дисциплиной, сравнимой с муштрой. Это создало в представлении впечатлительного мальчика, что все так и происходит в повседневной жизни. И он ни о чём не думал кроме солдатских маршей и боев между батальонами. Бехтеев придумал для маленького князя особый алфавит, буквы которого были отлиты из свинца в виде солдатиков. Он стал печатать небольшую газету, в которой рассказывал обо всех, даже самых незначительных поступках Павла.

Рождение Павла нашло отражение во множестве од, написанных тогдашними стихотворцами.

В 1760 году Елизавета Петровна назначила внуку нового учителя. Им стал, по её выбору, граф Никита Иванович Панин. Это был сорокадвухлетний человек, занимавший при дворе весьма заметное место. Обладая обширными познаниями, он перед этим был несколько лет на дипломатической карьере в Дании и Швеции, где сформировалось его мировоззрение. Имея весьма тесные контакты с масонами, он набрался от них идей Просвещения и даже стал сторонником конституционной монархии. Его брат Петр Иванович был великим поместным мастером масонского ордена в России.

Первая настороженность к новому учителю вскоре изгладилась, и Павел довольно быстро привязался к нему. Панин открыл юному Павлу русскую и западноевропейскую литературу. Юноша весьма охотно занимался чтением, и уже в ближайший год прочел довольно много книг. Он хорошо был знаком с Сумароковым, Ломоносовым, Державиным, Расином, Корнелем, Мольером, Вертером, Сервантесом, Вольтером и Руссо. Прекрасно владел латынью, французским и немецким языками, любил математику.

Его психическое развитие шло без каких-либо отклонений. Один из младших наставников Павла, Порошин, вел дневник, в котором день за днем отмечал все поступки маленького Павла. В нём не отмечены никакие отклонения в психическом развитии личности будущего императора, о которых так любили впоследствии рассуждать многочисленные ненавистники Павла Петровича.

23 февраля 1765 года Порошин записал: «Читал я Его Высочеству Вертотову историю об ордене мальтийских кавалеров. Изволил он, потом, забавляться и, привязав к кавалерии своей флаг адмиральский, представлять себя кавалером Мальтийским».

Уже в юные годы Павла стала занимать идея рыцарства, идея чести и славы. А в представленной в 20-летнем возрасте матери военной доктрине, которая была к тому времени уже Императрицей Всероссийской, он отказывался от ведения наступательной войны, объяснял свою идею необходимостью соблюдать принцип разумной достаточности, при этом все усилия Империи должны быть направлены на создание внутреннего порядка.

Духовником и наставником Царевича был один из лучших русских проповедников и богословов архимандрит, а впоследствии митрополит Московский Платон (Левшин). Благодаря его пастырскому труду и наставлениям в законе Божием, Павел Петрович на всю оставшуюся короткую жизнь сделался глубоко верующим, истинным православным человеком. В Гатчине до самой революции 1917 года сохраняли коврик, протертый коленями Павла Петровича во время его долгих ночных молитв.

Таким образом, мы можем заметить, что в детские, отроческие и юношеские годы Павел получил блестящее образование, имел широкий кругозор и уже тогда пришёл к рыцарским идеалам, свято уверовал в Бога. Все это отражается в его дальнейшей политике, в его идеях и поступках.

Отношения с Екатериной II

Сразу после рождения Павел был отселён от матери. Екатерина могла видеть его очень редко и только с разрешения императрицы. Когда Павлу было восемь лет, его мать, Екатерина, опираясь на гвардию, провела переворот, в ходе которого отец Павла, император Пётр III, был убит. На престол должен был взойти Павел.

Екатерина II отстранила Павла от вмешательства в решение каких-либо государственных дел, он, в свою очередь, осуждал весь образ её жизни и не принимал той политики, которую она проводила.

Павел считал, что эта политика опирается на славолюбие и притворство, мечтал о водворении в России под эгидой самодержавия строго законного управления, ограничения прав дворянства, введения строжайшей, по прусскому образцу, дисциплины в армии. В 1780-е увлёкся масонством.

Всё время обострявшиеся взаимоотношения Павла с матерью, которую он подозревал в соучастии в убийстве своего отца - Петра III, привели к тому, что Екатерина II подарила сыну в 1783 году Гатчинское имение (то есть «отселила» его от столицы). Здесь Павел завёл обычаи, резко отличные от петербургских. Но за неимением каких-либо иных забот сосредоточил все свои усилия на создании «гатчинской армии»: нескольких батальонов, отданных под его командование. Офицеры в полной форме, парики, тесные мундиры, безупречный строй, наказания шпицрутенами за малейшие упущения и запрет штатских привычек.

В 1794 году императрица решила устранить своего сына от престола и передать его старшему внуку Александру Павловичу, но встретила противодействие со стороны высших государственных сановников. Смерть Екатерины II 6 ноября 1796 года открыла Павлу дорогу на трон.

Внутренняя политика

Своё царствование Павел начал с изменения всех порядков екатерининского правления. Во время своей коронации Павел объявил ряд указов. В частности, Павел отменил петровский указ о назначении самим императором своего преемника на престоле и установил чёткую систему престолонаследия. С того момента престол мог быть наследован только по мужской линии, после смерти императора он переходил к старшему сыну или следующему по старшинству брату, если детей не было. Женщина могла занимать престол только при пресечении мужской линии. Этим указом Павел исключал дворцовые перевороты, когда императоры свергались и возводились силой гвардии, причиной чему было отсутствие чёткой системы престолонаследия (что, впрочем, не помешало дворцовому перевороту 12 марта 1801 года, в ходе которого он сам был убит). Также сообразно этому указу женщина не могла занимать русский престол, что исключало возможность появления временщиков (которые в XVIII веке сопутствовали императрицам) или повторения ситуации, подобной той, когда Екатерина II не передала Павлу престол после его совершеннолетия.

Павлом была восстановлена система коллегий, предпринимались попытки стабилизировать финансовое положение страны (в том числе знаменитая акция по переплавке дворцовых сервизов в монеты).

Манифестом о трёхдневной барщине запретил помещикам отправление барщины по воскресным дням, праздникам и более трёх дней в неделю (на местах указ почти не исполнялся).

Существенно сузил права дворянского сословия по сравнению с теми, что были пожалованы Екатериной II, а порядки, заведённые в Гатчине, были перенесены на всю российскую армию. Жесточайшая дисциплина, непредсказуемость поведения императора привели к массовым увольнениям дворян из армии, особенно офицерского состава гвардии (из 182 офицеров, служивших в Конногвардейском полку в 1786, к 1801 не уволились только двое). Также были уволены все числившиеся в штате офицеры, не явившиеся по указу в военную коллегию для подтверждения своей службы.

Павел I затеял военную, как впрочем и другие реформы, не только из собственной прихоти. Российская армия была не на пике формы, страдала дисциплина в полках, звания раздавались незаслуженно: в частности, дворянские дети с рождения были приписаны к тому или иному полку. Многие, имея чин и получая жалование, не служили совсем (по всей видимости, таких офицеров и увольняли из штата). За нерадивость и расхлябанность, грубое обращение с солдатами, император лично срывал эполеты с офицеров и генералов и отправлял их в Сибирь. Павел I преследовал воровство генералов и казнокрадство в армии. А телесные наказания приписывал исполнять и сам Суворов в своей Науке побеждать (Кто солдат не бережёт - палочки, кто себя не бережёт - тому палочки тоже), так же сторонник строжайшей дисциплины, но не бессмысленной муштры. Как реформатор, он решил следовать примеру Петра Великого: взял за основу модель современной европейской армии - прусской. Военная реформа не была остановлена и после смерти Павла.

В правление Павла I возвысились лично преданные императору Аракчеев, Кутайсов, Обольянинов.

Опасаясь распространения в России идей Французской революции, Павел I запретил выезд молодых людей за границу на учёбу, был полностью запрещен импорт книг, вплоть до нот, закрыты частные типографии. Регламентация жизни доходила до того, что устанавливалось время, когда в домах полагалось тушить огни. Специальными указами некоторые слова русского языка изымались из официального употребления и заменялись на другие. Так, среди изъятых были имеющие политическую окраску слова «гражданин» и «отечество» (заменённые на «обыватель» и «государство» соответственно), но ряд лингвистических указов Павла был не столь прозрачен - например, слово «отряд» менялось на «деташемент» или «команда», «выполнить» на «исполнить», а «врач» на «лекарь».

Внешняя политика

Внешняя политика Павла отличалась непоследовательностью. В 1798 году Россия вступила в антифранцузскую коалицию c Великобританией, Австрией, Турцией, Королевством обеих Сицилий. По настоянию союзников главнокомандующим русскими войсками был назначен опальный А. В. Суворов. В его ведение также передавались и австрийские войска. Под руководством Суворова Северная Италия была освобождена от французского господства. В сентябре 1799 года русская армия совершила знаменитый переход Суворова через Альпы. Однако уже в октябре того же года Россия разорвала союз с Австрией из-за невыполнения Австрийцами союзнических обязательств, а русские войска были отозваны из Европы.

Мальтийский орден

После того как летом 1798 года Мальта без боя сдалась французам, Мальтийский орден остался без великого магистра и без места. За помощью рыцари ордена обратились к российскому императору и Защитнику Ордена с 1797 г. Павлу I.

16 декабря 1798 года Павел I был избран великим магистром Мальтийского ордена, в связи с чем к его императорскому титулу были добавлены слова «… и Великий магистр Ордена св. Иоанна Иерусалимского». В России был учрежден Орден Святого Иоанна Иерусалимского. Российский орден Святого Иоанна Иерусалимского и Мальтийский Орден были частично интегрированы. На Российском гербе появилось изображение Мальтийского креста.

Незадолго перед убийством Павел послал в поход на Индию войско Донское - 22 507 человек. Поход был отменён сразу после гибели Павла указом императора Александра I.

Заговор и смерть

Павел I был зверски забит и задушен офицерами в собственной спальне ночью 11 марта 1801 года в Михайловском замке. В заговоре участвовали Аграмаков, Н. П. Панин, вице-канцлер, Л. Л. Беннингсен, командир Изюмского легкоконного полка,П. А. Зубов (фаворит Екатерины), Пален, генерал-губернатор Петербурга, командиры гвардейских полков: Семеновского - Н. И. Депрерадович, Кавалергардского - Ф. П. Уваров, Преображенского - П. А. Талызин, а по некоторым данным - флигель-адъютант императора, граф Пётр Васильевич Голенищев-Кутузов, сразу же после переворота назначенный командиром Кавалергардского полка.

Изначально планировалось свержение Павла и воцарение английского регента. Возможно, донос царю написал В. П. Мещерский, в прошлом шеф Санкт-Петербургского полка, квартировавшего в Смоленске, возможно - генерал-прокурор П. Х. Обольянинов. В любом случае заговор был раскрыт, были вызваны Линденер и Аракчеев, но это лишь ускорило исполнение заговора. По одной версии, Павел был убит Николаем Зубовым (зять Суворова, старший брат Платона Зубова), который ударил его золотой табакеркой (при дворе впоследствии имела хождение шутка: «Император скончался апоплексическим ударом табакеркой в висок»). Согласно другой версии, Павел был задушен шарфом или задавлен группой заговорщиков, которые, наваливаясь на императора и друг друга, не знали в точности, что происходит. Приняв одного из убийц за своего сына Константина, Павел закричал: «Ваше Высочество, и вы здесь? Пощадите! Воздуху, Воздуху!.. Что я вам сделал плохого?» Это были его последние слова.

Отпевание и погребение состоялось 23 марта, в Великую субботу; совершено всеми членами Святейшего Синода во главе с митрополитом Санкт-Петербургским Амвросием (Подобедовым).

Версии рождения Павла I

В связи с тем, что Павел появился на свет почти десять лет спустя после свадьбы Петра и Екатерины, когда многие уже были уверены в бесплодности этого брака (а также под влиянием свободной личной жизни императрицы в будущем) ходили упорные слухи о том, что настоящим отцом Павла I был не Пётр III, а первый фаворит великой княгини Екатерины Алексеевны, граф Сергей Васильевич Салтыков.

Исторический анекдот

Сами Романовы относились к этой легенде
(о том, что Павел I не был сыном Петра III)
с большим юмором. Есть мемуарная запись о
том, как Александр III, узнав о ней,
перекрестился: «Слава Богу, мы русские!».
А услышав от историков опровержение, снова
перекрестился: «Слава Богу, мы законные!».

В мемуарах Екатерины II содержится косвенное указание на это. В тех же мемуарах можно найти скрытое указание на то, как отчаявшаяся императрица Елизавета Петровна, чтобы династия не угасла, велела жене своего наследника произвести на свет ребёнка, без разницы, кто будет его генетическим отцом. В связи с этим, после данного указания приставленные к Екатерине придворные начали поощрять её адюльтер. Тем не менее, Екатерина в своих воспоминаниях достаточно лукава - там же она объясняет, что многолетний брак не приносил потомства, поскольку Петр имел некое препятствие, которое после ультиматума, поставленного ей Елизаветой, было устранено её друзьями, совершившими над Петром насильственную хирургическую операцию, в связи с чем он все-таки оказался способным зачать ребёнка. Отцовство других детей Екатерины, рождённых при жизни мужа также сомнительно: великая княжна Анна Петровна (род. 1757) скорее всего была дочерью Понятовского, а Алексей Бобринский (род. 1762) был сыном Г.Орлова и был рожден тайком. Более фольклорной и находящейся в русле традиционных представлений о «подменённом младенце» является история о том, что Екатерина Алексеевна будто бы родила мёртвого ребёнка (или девочку) и он был заменён неким «чухонским» младенцем. Указывали даже, кем выросла эта девочка, «настоящая дочь Екатерины» - графиней Александрой Браницкой.

Семья

Павел I был дважды женат:

  • 1-я жена: (c 10 октября 1773, Санкт-Петербург) Наталья Алексеевна (1755-1776), урожд. принцесса Августа-Вильгельмина-Луиза Гессен-Дармштадтская, дочь Людвига IX, ландграфа Гессен-Дармштадтского. Умерла при родах с младенцем.
  • 2-я жена: (с 7 октября 1776, Санкт-Петербург) Мария Фёдоровна (1759-1828), урожд. принцесса София Доротея Вюртембергская, дочь Фридриха II Евгения, герцога Вюртембергского. Имели 10 детей:
    • Александр I (1777-1825), российский император
    • Константин Павлович (1779-1831), великий князь.
    • Александра Павловна (1783-1801)
    • Елена Павловна (1784-1803)
    • Мария Павловна (1786-1859)
    • Екатерина Павловна (1788-1819)
    • Ольга Павловна (1792-1795)
    • Анна Павловна (1795-1865)
    • Николай I (1796-1855), российский император
    • Михаил Павлович (1798-1849), великий князь.

Внебрачные дети:

  • Великий, Семён Афанасьевич
  • Инзов, Иван Никитич (согласно одной из версий)
  • Марфа Павловна Мусина-Юрьева

Воинские звания и титулы

Полковник Лейб-Кирасирского полка (4 июля 1762) (Российская Императорская гвардия) генерал-адмирал (20 декабря 1762) (Российский императорский флот)

Павел I в искусстве

Литература

  • Шедевром русской литературы является повесть Ю. Н. Тынянова «Подпоручик Киже» , основанная на анекдоте, но живо передающая обстановку эпохи царствования императора Павла I.
  • Александр Дюма - «Учитель фехтования». / Пер. с фр. под ред. О. В. Моисеенко. - Правда, 1984 г.
  • Дмитрий Cергеевич Мережковский - «Павел I» («драма для чтения», первая часть трилогии «Царство зверя»), повествующая о заговоре и убийстве императора, где сам Павел предстает деспотом и тираном, а его убийцы - радетелями за благо России.

Кинематограф

  • «Поручик Киже» (1934) - Михаил Яншин.
  • «Cуворов» (1940) - фильм Всеволода Пудовкина с Аполлоном Ячницким в роли Павла.
  • «Корабли штурмуют бастионы» (1953) - Павел Павленко
  • «Багратион» (1985), в роли - Арнис Лицитис
  • «Асса» (1987) - фильм Сергея Соловьёва с Дмитрием Долининым в роли Павла.
  • «Шаги императора» (1990) - Александр Филиппенко.
  • «Графиня Шереметева» (1994), в роли - Юрий Веркун.
  • «Бедный, бедный Павел» (2003) - фильм Виталия Мельникова с Виктором Сухоруковым в главной роли.
  • «Золотой век» (2003) - Александр Баширов
  • «Адъютанты любви» (2005), в роли - Авангард Леонтьев.
  • «Фаворит» (2005), в роли - Вадим Сквирский.
  • «Мальтийский крест» (2007), в роли - Николай Лещуков.

Памятники Павлу I

На территории Российской империи Императору Павлу I было установлено не менее шести памятников:

  • Выборг . В начале 1800-х годов в парке Монрепо, его тогдашним владельцем бароном Людвигом Николаи в благодарность Павлу I , была поставлена высокая гранитная колонна с пояснительной надписью на латыни. Памятник благополучно сохранился.
  • Гатчина . На плацу перед Большим Гатчинским дворцом находится памятник Павлу I работы И. Витали, представляющий собой бронзовую статую Императора на гранитном постаменте. Открыт 1 августа 1851 г. Памятник благополучно сохранился.
  • Грузино, Новгородская область . на территории своей усадьбы А. А. Аракчеевым был установлен чугунный бюст Павла I на чугунном постаменте. до настоящего времени памятник не сохранился.
  • Митава . В 1797 году у дороги в свою усадьбу Зоргенфрей помещик фон Дризен поставил невысокий каменный обелиск в память Павла I, с надписью на немецком языке. Судьба памятника после 1915 года неизвестна.
  • Павловск . На плацу перед Павловским дворцом находится памятник Павлу I работы И. Витали, представляющий собой чугунную статую Императора на постаменте из кирпича, обложенного цинковыми листами. Открыт 29 июня 1872 г. Памятник благополучно сохранился.
  • Спасо-Вифановский монастырь . В память о посещении в 1797 году монастыря Императором Павлом I и его супругой Императрицей Марией Феодоровной, на его территории был сооружён обелиск из белого мрамора, украшенный мраморной доской с пояснительной надписью. Обелиск был установлен в открытой беседке, поддерживаемой шестью колоннами, возле покоев митрополита Платона. В годы советской власти и памятник и монастырь были уничтожены.
  • Санкт-Петербург . Во дворе Михайловского замка в 2003 году был установлен памятник Павлу I работы скульптора В. Э. Горевого, архитектор В. П. Наливайко. Открыт 27 мая 2003 года.

Русским Гамлетом называли современники Павла I.

Павел Петрович родился 20 сентября (1 октября) 1754 года в семье великого князя Петра Федоровича (будущего Петра III) и великой княгини Екатерины Алексеевны (будущей Екатерины II). Местом его появления на свет стал Летний дворец императрицы Елизаветы Петровны в Санкт-Петербурге.

Портрет работы Г. Х. Грота. Петр III Федорович (Карл Петр Ульрих) Государственная Третьяковская галерея


Луи Каравака. Портрет великой княгини Екатерины Алексеевны (София Августа Фредерика Анхальт-Цербстская). 1745. Портретная галерея Гатчинского дворца

Здесь начиналось детство Павла Петровича

Летний дворец Елизаветы Петровны. Гравюра XVIII в.

Свое благоволение к матери новорожденного императрица Елизавета Петровна выразила тем, что после крестин сама принесла ей на золотом блюде указ кабинета о выдаче ей 100 000 pублей. После крестин при дворе начался ряд торжественных праздников по поводу рождения Павла: балы, маскарады, фейерверки длились около года. Ломоносов в оде, написанной в честь Павла Петровича, желал ему сравниться в делах с великим его прадедом, пророчил, что он освободит Святые места, перешагнет стены, отделяющие Россию от Китая.

***
Чей он был сын?
С 1744 года при малом дворе в качестве камергера великого князя и наследника престола Петра Фёдоровича состоял Сергей Васильевич Салтыков.
Почему же в 1752-м камергер Сергей Васильевич вдруг стал пользоваться успехом у жены наследника российского престола? Что произошло тогда при российском дворе?

К 1752 году лопнуло терпение императрицы Елизаветы Петровны, которая долго и безуспешно ждала от великокняжеской четы наследника. Она держала Екатерину под неусыпным надзором, но теперь сменила тактику. Великой княгине предоставили некоторую свободу, разумеется, с известной целью. Вокруг великого князя Петра Фёдоровича была организована врачебная суета, и стали распространяться слухи о его разрешении от вынужденного целибата. Салтыков, который сам участвовал и в суете, и в распространении слухов, был достаточно хорошо осведомлён о реальной ситуации, он решил, что пробил его час.

По одной из версий, он-то и был отцом будущего императора Павла I

Портрет С. В. Салтыкова
Когда Екатерина II родила Павла, Бестужев-Рюмин доложил императрице:
«...что начертанное по премудрому соображению Вашего Величества восприняло благое и желанное начало, - присутствие исполнителя высочайшей воли Вашего Величества теперь не только здесь не нужно, но даже к достижению всесовершенного исполнения и сокровению на вечные времена тайны было бы вредно. По уважению сих соображений благоволите, всемилостивейшая государыня, повелеть камергеру Салтыкову быть послом Вашего Величества в Стокгольме, при короле Швеции»

Екатерина II сама способствовала славе Салтыкова как «первого любовника»; она, конечно, рассчитывала на домашнее использование этого образа и очень не хотела распространения такой славы на более широкую сферу. Но джинна не удалось удержать в лампе, скандал разразился.

По дороге к месту назначения Салтыкова чествовали в Варшаве, тепло и радушно встречали на родине Екатерины II - в Цербсте. По этой причине слухи об его отцовстве окрепли и распространились по всей Европе. 22 июля 1762 года, через две недели после прихода Екатерины II к власти, она назначила Салтыкова русским послом в Париже, и это было воспринято как подтверждение его близости к ней.

После Парижа Салтыков был направлен в Дрезден. Заслужив от Екатерины II нелестную характеристику «пятого колеса у кареты». Он никогда более не появлялся при дворе и скончался в почти полной безвестности. Умер в Москве в чине генерал-майора в конце 1784 или начале 1785 года.

А теперь еще об одной легенде о рождении цесаревича Павла.

Ее воскресил в 1970 году историк и писатель Н. Я. Эйдельман, опубликовавший в журнале «Новый мир» исторический очерк «Обратное провидение». Изучив свидетельства об обстоятельствах появления на свет Павла Петровича, Эйдельман не исключает, что Екатерина II родила мертвого ребенка, но это сохранили в тайне, заменив его другим новорожденным, чухонским, то есть финским, - мальчиком, родившимся в деревне Котлы возле Ораниенбаума. Родителей этого мальчика, семью местного пастора и всех жителей деревни (около двадцати человек) под строгим караулом отправили на Камчатку, а деревню Котлы снесли, и место, на котором она стояла, запахали.

Фёдор Рокотов. Портрет императора Павла I в детстве. 1761 г . Русский музей

Так до сих пор никто не знает чей он сын. Русский историк Г.И. Чулков в книге "Императоры: Психологические портреты" писал:
"Сам он был убежден, что Петр III был действительно его отцом. "

Наверняка еще в раннем детстве Павел слышал пересуды о своем рождении. А значит, знал он и о том, что самые разные люди считали его "незаконнорожденным". Это оставило неизгладимый след в его душе.

***
Императрица Елизавета любила своего внучатого племянника, она навещала младенца раза два в сутки, иногда вставала с постели ночью и приходила смотреть будущего императора.

И сразу после рождения оторвала его от родителей. Она сама стала руководить воспитанием новорожденного.
Императрица окружила внучатого племянника фрейлинами, няньками и кормилицами, мальчик привык к женской ласке.
Павел любил играть с солдатиками, стреляющими пушками и моделями военных кораблей.

Фарфоровые солдатики. Майсенская Модели пушек на полевом лафете из

фарфоровая мануфактура. Модель Й.Кендлера коллекции великого князя Павла Петровича

Такая пушка была точной копией настоящей и могла стрелять как маленькими ядрами (для этого использовались картечные пули), так и производить холостые выстрелы, т.е. стрелять обычным порохом. Естественно, что эти забавы маленького цесаревича Павла Петровича проходили под зорким оком как воспитателей, так и специально назначенного денщика из артиллерийской команды.
(Наполеон тоже играл со своим сыном и с племянниками в такие солдатики, а композитор Иоганес Брамс просто обожал это занятие. Наш знаменитый соотечественник А.В. Суворов - тоже очень любил эту игру)

Павел пользовался обществом сверстников, из которых князь Александр Борисович Куракин, племянник Панина, и граф Андрей Кириллович Разумовский пользовались особым его расположением. Вот с ними-то Павел и играл в солдатики.

А.К.Разумовский Л. Гуттенбрунн. Портрет А.Б. Куракина
В 4-летнем возрасте его стали обучать грамоте.
В детстве у Павла было три русских учителя, заботившихся об его обучении и воспитании - Федор Бехтеев, Семен Порошин и Никита Панин.

Ф. Бехтеев — первый воспитатель цесаревича Павла Петровича. Императрица Елизавета Петровна наказала «воспитаннику "женского терема" внушить, что тот - будущий мужчина и Царь..». Он сразу же по приезду принялся учить Павла читать по-русски и по-французски по весьма оригинальной азбуке.
При занятиях Бехтеев стал применять особый метод, соединявший забаву с учением, и быстро научил великого князя чтению и арифметике при помощи игрушечных солдатиков и складной крепости.
Ф. Бехтеев подарил царевичу карту Российского государства с надписью: «Здесь видишь, государь, наследство, что славные твои деды победами распространяли».
При Бехтееве был напечатан первый, специально составленный для Павла учебник «Краткое понятие о физике для употребления Его Императорского Высочества Государя великого князя Павла Петровича» (С.-Петербург, 1760).

Семен Андреевич Порошин - второй воспитатель цесаревича Павла Петровича, в период 1762-1766, т.е. когда Павлу было 7-11 лет. С 1762 г. является постоянным кавалером при великом князе Павле Петровиче. Порошин относился к великому князю с любовной теплотой старшего брата (он был старше Павла на 13 лет), заботился о развитии в нем душевных качеств и сердца и приобретал все более и более влияния на него; великий князь, в свою очередь, был в дружественных с ним отношениях.

А в 1760 году, когда Павлу исполнилось 6 лет, императрица назначила камергера Никиту Ивановича Панина обер-гофмейстером (наставник) при Павле. Панину было тогда сорок два года. Он почему-то казался маленькому цесаревичу угрюмым и страшным стариком.

Своих родителей Павел видел редко.

20 декабря 1762 г. цесаревич Павел Петрович был пожалован императрицей Елизаветой Петровной в генерал-адмиралы российского флота. Его наставниками в нелегкой флотской премудрости были И.Л.Голенищев-Кутузов (отец знаменитого русского полководца), И.Г. Чернышев и Г.Г. Кушелев, сумевшие привить наследнику любовь к флоту, которую тот сохранил на всю жизнь.

Делапьер Н.Б. Портрет цесаревича Павла Петровича в адмиральском мундире.

Когда Павлу исполнилось 7 лет,
умерла императрица Елизавета Петровна и он получил возможность постоянно общаться с родителями. Но Петр мало уделял внимания сыну. Лишь однажды он забрел на урок сына и, выслушав его ответ на вопрос учителя, воскликнул не без гордости:
"Я вижу, этот плутишка знает предметы лучше нас".
В знак своего благоволения он тут же пожаловал Павла званием капрала гвардии.

Павел был очень чувствительным мальчиком, опасливо вздрагивал от любого нечаянного стука и быстро прятался под стол. Уже несколько лет странный страх преследовал Павла. К страхам Павла, к его постоянным слезам за обедом даже терпеливому Панину привыкнуть было трудно.

Призрак задушенного отца, Петра III , стоит перед глазами маленького Павла. Он никому не говорит об этом своем воспоминании. Павел Петрович рано созрел и порою казался даже маленьким старичком.

Петр III Федорович

Теперь судьба Павла все больше напоминала судьбу Гамлета. Отец был свергнут матерью с престола и с её согласия убит. Убийцы не понесли наказания, а пользовались всеми благами при дворе. К тому же, душевное здоровье неуравновешенного Павла напоминало безумство Гамлета.

Судьба не обделила Павла Петровича способностями к наукам.
Вот перечень осваиваемых им предметов: история, география, математика, астрономия, русский и немецкий языки, латынь, французский, рисование, фехтование и, естественно, Священное писание.

Его законоучителем был Отец Платон (Левшин) — один из образованнейших людей своего времени, будущий митрополит Московский. Митрополит Платон, вспоминая об обучении Павла, писал, что его
«высокий воспитанник, по счастью, всегда был к набожности расположен, и рассуждение ли или разговор относительно Бога и веры были ему всегда приятны».

Образование цесаревича было лучшим, какое можно было получить в то время.

Однажды на уроке истории учитель перечислил около 30 имен плохих монархов. В это время в комнату принесли пять арбузов. Хороших из них оказалось только один. Павел Петрович удивил всех:
"Из 30 правителей - ни одного хорошего, а из пяти арбузов - один хороший".
С юмором был мальчик.

Павел Петрович много читал.
Вот список книг, с которыми знакомился великий князь: произведения французских просветителей: Монтескье, Руссо, Д"Аламбера, Гельвеция, труды римских классиков, исторические сочинения западноевропейских авторов, произведения Сервантеса, Буало, Лафонтена. произведения Вольтера, «Приключения Робинзона» Д. Дефо, М.В. Ломоносов.

В литературе и театре Павел Петрович знал толк, но больше всего любил математику. Воспитатель С.А. Порошин высоко отзывался об успехах Павла Петровича. Он писал в своих "Записках":
"Если бы его высочество человек был партикулярный и мог совсем предаться одному только математическому учению, то бы по остроте своей весьма удобно быть мог нашим российским Паскалем"

Павел Петрович и сам чувствовал в себе эти способности. И как человек одаренный, он мог иметь обыкновенное человеческое желание развивать в себе те способности, к которым тянулась его душа. Но он не мог этого делать. Он был наследник. Вместо любимых занятий, он вынужден был присутствовать на долгих обедах, танцевать на балах с фрейлинами, заигрывать с ними. Атмосфера почти откровенного разврата во дворце угнетала его.

***
1768 год
Цесаревичу Павлу Петровичу 14 лет.

Прибывший из Англии известный доктор прививает оспу Павлу Петровичу. Перед этим проводит детальное обследование Павла. Вот его заключение:

"... я с радостью убедился, что великий князь был прекрасно сложен, бодр, силен и без всякого природного недуга. ...Павел Петрович... росту среднего, имеет прекрасные черты лица и очень хорошо сложен... он очень ловок, приветлив, весел и очень рассудителен, что не трудно заметить из его разговоров, в которых очень много остроумия".

Вигилиус Эриксен. Портрет цесаревича Павла Петровича. 1768 г. Музей, Сергиев Посад

Его мать Императрица Екатерина II решила заменить русских учителей на ииностранных.

Преподователями стали: Остервальд, Николаи, Лафермьер и Левек. Все они были яростными сторонниками прусской военной доктрины. Павел Петрович полюбил парады, как и его отец Петр III. Екатерина называла это военным дурачеством.

Александр Бенуа. Парад при Павле I. 1907 г.

Екатерина Великая повинна в том, что её сын не получил русское военное образование - лучшее в Европе. И сделала она это не случайно. Императрица понимала, что русские генералы и офицеры знают себе цену, они не раз одерживали военные победы. И заезжим императорам и императрицам для того, чтобы сохранить свое влияние в стране, нужно эту цену занизить всеми способами, в том числе и приглашенными иностранными специалистами для обучения цесаревичей.

Карл Людвиг Христинек. Портрет цесаревича Павла Петровича в костюме кавалера ордена Андрея Первозванного. 1769 г.

В это время Никита Иванович Панин, ревностный масон, давал читать Павлу таинственные рукописные сочинения, в том числе -" История об ордене Мальтийских кавалеров". И цесаревич загорелся рыцарской тематикой. В сочинениях доказывалось, что император должен блюсти благо народа, как некий духовный вождь. Император должен быть посвященным. Он помазанник. Не церковь должна руководить им, а он церковью. Эти безумные идеи смешались в несчастной голове Павла с той детской верой в промысел божий, которую он усвоил с младенческих лет от царицы Елизаветы, мамушек и нянек, которые лелеяли его когда-то.

И вот Павел стал мечтать об истинном самодержавии, об истинном царстве ради блага народа.

***
1772 год
Наступило совершеннолетие цесаревича Павла Петровича.

Некоторые царедворцы высказались, что Екатерина II должна привлечь Павла Петровича к управлению государства. Об этом сказал матери и сам Павел Петрович! Но Екатерина II завоевала престол не для того, чтобы уступать его Павлу. Она решила отвлечь сына женитьбой.

Екатерина II начала подыскивать себе подходящую невестку. Такую, чтобы она связала Россию династическими узами с царствующими домами Европы, и в то же время была покорна и предана Екатерине II.

Ещё в 1768 г. она поручает датскому дипломату Ассебургу подыскать невесту для наследника. Ассебург обратил внимание Екатерины на принцессу Вюртембергскую - Софию- Доротею - Августу, которой в ту пору было только десять лет. Он так пленился ею, что постоянно писал Екатерине II о ней. Но по возрасту она была слишком мала.

Неизвестный художник. Портрет принцессы Софии Доротеи Августы Луизы Вюртембергской. 1770. Александровский дворец-музей, г. Пушкин.

Ассебург прислал Екатерины портрет Луизы Саксен-Готской, но предполагаемое сватовство не состоялась. Принцесса и ее мать были ревностными протестантами и не согласились на переход в православие.

Луиза Саксен-Гота-Альтенбургская

Ассенбург предложил Екатерине принцессу Вильгельмину Дармштадтскую. Он писал:
"... принцессу мне описывают, особенно со стороны доброты сердца, как совершенство природы; ... что унее опрометчивый ум, склонный к раздору..."

Король прусский Фридрих II весьма желал, чтобы брак цесаревича с принцессой Гессен-Дармштадтской состоялся. Екатерина II была этим очень недовольна и вместе с тем желала скорейшего окончания сватовства цесаревича.

Она пригласила ландграфиню с тремя дочерьми в Россию. Дочери эти: Амалия-Фредерика — 18-ти лет; Вильгельмина — 17-ти; Луиза — 15-ти лет

Фридерика Амалия Гессен-Дармштадтская

Августа-Вильгельмина-Луиза Гессен-Дармштадтская

Луиза Августа Гессен-Дармштадтская

За ними был послан русский военный корабль. На подъем государыней было выслано 80 000 гульденов. Ассебург сопровождал семейство. В июне 1773 года семейство прибыло в Любек. Здесь их ожидали три русских фрегата. Принцессы разместились на одном из них, на остальных расположилась их свита.

Екатерина II писала:
"Мой сын с первой же встречи полюбил принцессу Вильгельмину; я дала три дня сроку, чтобы посмотреть, не колеблется ли он, и так как эта принцесса во всех отношениях превосходит своих сестер...старшая очень кроткая; младшая, кажется, очень умная; в средней все нами желаемые качества: личико у неё прелестное, черты правильные, она ласкова, умна; я ею очень довольна, и сын мой влюблён …, то на четвертый день я обратилась к ландграфине... и она дала согласие..."

Среди документов Министерства юстиции более сто лет хранился в запечатаном пакете дневник 19-летнего великого князя. В нем он записал свои переживания при ожидании невесты:
"..радость, смешенную с беспокойством и неловкостью , которая есть и будет подругой всей жизни...источником блаженства в настоящем и в будущем"

***
1773 год

Первое бракосочетание
15 августа 1773 г. принцесса Вильгельмина восприняла святое миропомазание с титулом и именем великой княгини Натальи Алексеевны.
20 сентября 1773 года состоялось торжественное бракосочетание в Казанском соборе великого князя Павла Петровича и великой княжны Наталии Алексеевны. Жениху 19 лет, невесте 18 лет.

Александр Рослин. Великая княгиня Наталья Алексеевна, принцесса Гессен-Дармштадтская,1776 Государственный Эрмитаж

Празднества по случаю бракосочетания продолжались 12 дней и закончились фейерверком на площади возле Летнего дворца.
Щедрость Екатерины была велика. Ландграфине было подарено 100 000 рублей и сверх того 20 000 рублей на издержки в обратном пути. Каждая из принцесс получила по 50 000 рублей, каждый из свиты - по 3000 рублей. Благодаря милостям Екатерины приданое принцесс было обеспечено.

Одно лишь событие омрачило свадебные торжества: как в шекспировской пьесе на свадьбу явилась тень убиенного отца Павла Петровича, императора Петра Федоровича. Только потухли отблески праздичного фейерверка, появился мятежник Пугачев, объявившем себя Петром III.

Емельян Пугачев. Старинная гравюра.

Медовый месяц молодых супругов был омрачен тревогами крестьянской войны.
Но несмотря на это, в семейном кругу все были счастливы. Павел Петрович был доволен супругой. Молодая жена оказалась деятельной натурой. Она развеивала страхи мужа, вывозила его на загородные прогулки, на балет, устраивала балы, создала свой театр, в котором сама играла в комедиях и трагедиях. Словом, замкнутый и нелюдимый Павел ожил с молодой женой, в которой души не чаял. Великий князь ни разу изменить ей не посмел.

К мужу любви Наталия Алексеевна не испытывала, но, пользуясь своим влиянием, старалась держать его в отдалении от всех, кроме узкого круга своих друзей. По свидетельству современников, великая княгиня была женщиной серьёзной и честолюбивой, с гордым сердцем и крутым нравом. Они состояли в браке уже два года, но наследника всё не было.

В 1776 году двор императрицы Екатерины взбудоражен: было объявлено о долгожданной беременности великой княгини Наталии Алексеевны.10 апреля 1776 года в четыре часа утра у великой княгини начались первые боли. При ней находились врач и акушерка. Схватки длились несколько дней, вскоре врачи объявили, что ребенок мертв. Екатерина II и Павел находились рядом.

Младенец не смог появиться на свет естественным путём, а врачи не использовали ни акушерские щипцы, ни кесарево сечение. Ребенок погиб в утробе и инфицировал организм матери.
Через пять дней мучений в 5 утра 15 апреля 1776 года великая княгиня Наталия Алексеевна скончалась.
Наталья Алексеевна не нравилась императрице, и дипломаты сплетничали, что она не дала врачам спасти невестку. Вскрытие, тем не менее, показало, что роженица страдала дефектом, который не позволил бы ей родить ребенка естественным путем, и что медицина того времени была бессильна ей помочь.
Похороны Натальи Алексеевны состоялись 26 апреля в Александро-Невской лавре.

Павел не нашел в себе сил присутствовать на церемонии.

Екатерина писала барону Гримму:
"Я начала с того, что предложила путешествия, перемену мест, а потом сказала: мертвых не воскресить, надо думать о живых и ехать за своим сокровищем в Берлин".
А затем она отыскала в шкатулке покойной её любовные записки Андрея Розумовского и вручила сыну.
И Павел Петрович довольно быстро утешился.

***
1776 год
Второе бракосочетание

Прошло всего около трех месяцев его вдовства!

Павел Петрович отправляется в Берлин делать предложение Вюртембергской принцессе Софии- Доротее- Августе. В течение всего путешествия Павел писал своей матери:
"Я нашел невесту свою такову, какову только желать мысленно себе мог: не дурна собою, велика, стройна, незастенчива, отвечает умно и расторопно..."

Принцесса крестилась по православному обряду, приняв имя Мария Федоровна. Она стала ревностно учить русский язык.
26 сентября 1776 года состоялось бракосочетание в Санкт-Петербурге.

На другой день Павел написал своей молодой жене:
"Всякое проявление твоей дружбы, мой милый друг, крайне драгоценно для меня и клянусь тебе, что с каждым днем все более люблю тебя. Да благословит Бог наш союз так же, как Он создал его."

Александр Рослин. Мария Фёдоровна вскоре после свадьбы.Государственный Эрмитаж

Мария Федоровна оказалась достойной супругой. Она родила Павлу Петровичу 10 детей, из которых лишь один умер в младенчестве, а из 9 оставшихся двое, Александр и Николай, сделались российскими самодержцами.

Когда в 1777 году у них родился первенец , Екатерина II нанесла сильный удар душе Павла Петровича - доброму семьянину и не дала ему стать счастливым родителем.

Екатерина II только издали показала родителям рожденного мальчика и унесла его к себе навсегда. Так же она поступила и с другими его детьми: сыновьями Константином и Николаем и двумя дочерьми.


К.Хойер (?) Великий князь Павел Петрович и великая княгиня Мария Федоровна с сыновьями Александром и Константином. 1781


И.-Ф.Антинг. Великий князь Павел Петрович и великая княгиня Мария Федоровна с сыновьями в парке. 1780. Черная тушь и позолоченная бронза на стекле. Государственный Эрмитаж

***
1781 год
Путешествие в Европу
В 1780 году Екатерина II порвала тесные связи с Пруссией и сблизилась с Австрией. Павлу Петровичу такая дипломатия не нравилась. И чтобы нейтрализовать Павла и его окружение, Екатерина II отправляет сына и его жену в длительное путешествие.
Путешествовали они под вымышленными именами - граф и графиня Северные.

Когда в 1781 году, проезжая через Вену, Павел Петрович должен был присутствовать на придворном спектакле и решено было дать "Гамлета", актер Брокман отказался исполнять эту роль, сказав, что не хочет чтобы в зале было два Гамлета . Австрийский император Иосиф II послал актеру 50 червонцев в благодарность за его такт.

Посетили Рим, здесь они были приняты папой Римским Пием VI.


Прием папой Пием VI графа и графини Северных 8 февраля 1782 года. 1801. Офорт А.Лаццарони. ГМЗ «Павловск»

В апреле они побывали в Турине. В Италии великокняжеская чета начинает приобретать античную скульптуру, венецианские зеркала. Всё это вскоре войдет в убранство Павловского дворца.

О своем положении "Гамлета" Павел Петрович первое время молчал. Но попав в дружеский(обещавший стать родственным) круг, он перестал сдерживаться. Павел Петрович начал резко высказываться о матери и её политике.

До Екатерины дошли эти высказывания. В предчувствии угрожающих России бед, она сказала:

"Вижу, в какие руки попадет империя после моей смерти".

Летом 1782 года они посетили Париж. В Версале великокняжеская пара была принята Людовиком XVI и Марией-Антуанеттой, в Париже - принцем Орлеанским, а в Шантильи - принцем Конде.По отзывам современников в Париже говорили, что
«король принял графа Северного по-дружески, герцог Орлеанский - по-мещански, принц Конде - по царски».
Великокняжеская чета посещали мастерские художников, знакомились с больницами, мануфактурами, государственными учреждениями.
Из Парижа они привезли мебель, лионские шелка, бронзу, фарфор и роскошные подарки от Людовика XVI и Марии-Антуанетты: гобелены и уникальный Севрский туалетный прибор.

Парижский сервиз. Франция 1782. Севрская мануфактура

Подарок Людовика XVI и Марии Антуанетты великой княгине Марии Федоровне и великому князю Павлу Петровичу.

Туалетный прибор. Франция. Севр. 1782. ГМЗ «Павловск».

Посетили Голландию, домик Петра Великого в Заандаме.

Неизвестный художник.Внешний вид Домика Петра Великого в Заандаме.

Затем Павел Петрович с Марией Федоровной провели почти месяц в гостях у её родителей в Монбельяре и Этюпе.
Вернулись молодые домой в ноябре 1782 года.

***
Гатчина
В 1783 году Екатерина II подарила сыну Гатчинское имение.
В 1765 году Екатерина II купила усадьбу, чтобы подарить своему фавориту графу Г.Г. Орлову. Именно для него по проекту А. Ринальди был сооружен дворец в виде охотничьего замка с башнями и подземным ходом. Закладка Гатчинского дворца состоялась 30 мая 1766 года, строительство дворца закончилось в 1781 году.

Фасады дворца. Чертеж 1781 года


Большой Гатчинский дворец. Роспись по фарфору. Автор неизвестен. Вторая половина XIX

Уехав из столицы в Гатчину, Павел завёл обычаи, резко отличные от петербургских. Помимо Гатчины, ему принадлежала Павловская усадьба близ Царского Села и дача на Каменном острове. Павловск и Гатчина стали великокняжескими резиденциями на долгие 13 лет.

Чтобы хоть чем-то занять себя, Павел Петрович превратился здесь а образцового помещика-хозяина. День начинался рано. Ровно в семь утра император вместе с великими князьями уже выезжал верхом на прогулку навстречу войскам, присутствовал на учениях гатчинских войск и парадах, которые проходили ежедневно на огромном плацу перед дворцом и заканчивались разводом караула.

Шварц. Парад в Гатчине

В пять часов всей семьей отправлялись на дневную прогулку: пешком по саду, либо в «каратайках» или линеях по парку и Зверинцу, где дети особенно любили бывать. Там в специальных вольерах содержались дикие звери: олени, лани, цесарки, фазаны и даже верблюды.

Вообщем жизнь была полна условностей и насыщенной неукоснительным соблюдением регламента, следовать которому надлежало всем без исключения - как взрослым, так и детям. Подъем ранним утром, пешие или верховые прогулки, обеды, ужины, начинавшиеся в одно и то же время, спектакли и вечерние собрания - все это подчинялось строгому этикету и шло по раз и навсегда установленному императором порядку.

Павел I, Мария Фёдоровна и их дети. Художник Гергардт Кюгельген

В гатчинский период жизни царевич:
* *создает собственую мини-армию.
Армия Павла Петровича здесь с каждым годом растет и приобретает все более четкую организацию. Сама мыза скоро превратилась в «Гатчинскую Россию».

Здесь была представлена пехота, кавалерия, состоявшая их жандармского, драгунского, гусарского и казачьего полков, а также флотилия с так называемой «морской артиллерией». Всего к 1796 г. - 2 399 человек. А флотилия к этому времени состояла из 24 судов.
Единственный случай участия гатчинских войск в боевых действиях - это кампания 1788 г. в Русско-шведской войне.
Несмотря на малочисленность, к 1796 году гатчинские войска были одним из наиболее дисциплинированных и хорошо обученных подразделений русской армии.

**подготовливает Устав военного флота, вступивший в силу с 1797 г.

Уставом вводились новые должности во флоте - историограф, профессор астрономии и навигации, рисовальный мастер. Важным направлением политики Павла I по отношению к флоту было утверждение принципа единоначалия. Двойное подчинение одного рядового нескольким начальникам одинакового ранга исключалось.

В Гатчинском дворце у великого князя было две библиотеки.
Основой гатчинской библиотеки Павла Петровича была библиотека барона И.А. Корфа, которую Екатерина II приобрела для своего сына. Была и библиотека сформированная самим Павлом I.
Библиотека находилась в Башенном кабинете, и состояла из книг, которыми он пользовался, которые постоянно были у него под рукой.

Это собрание сравнительно небольшое: 119 названий, 205 томов; из них на русском языке 44 названия, 60 томов. При небольшом количестве книг обращает на себя внимание их чрезвычайное разнообразие по содержанию. Рядом соседствуют самые различные сочинения:

«Атлас Российской империи» , «Дипломатический церемониал европейских дворов», «Современное знание лошадей» , «Рассуждения о морских сигналах»,

«Обстоятельное описание рудного дела» , «Устав королевской академии живописи и скульптуры в Турине»,

«Всеобщая история церемоний, обычаев и религиозных обрядов всех народов мира» , «Общие исследования о фортификации, атаке и защите крепостей».

Кроме того, имелась историческая литература.

Гатчина стала любимым местом пребывания Павла Петровича. И слово «гатчинец» стало почти нарицательным. Оно означало человека дисциплинированного, исполнительного, честного и преданного.

***
1796 год
Долгожданный престол
В ночь на 7 ноября 1796 года в дворцовой церкви митрополит Гавриил объявил столичным вельможам, генералитету и высшим сановникам государства о кончине Екатерины II и о вступлении на престол Павла I. Присутствующие стали присягать новому императору.

Прошло несколько часов после объявления Павла I императором. Он отправился на прогулку в Петербург. Проезжая мимо здания театра, построенного по велению Екатерины II, Павел I крикнул: "Убрать его!"
К зданию прислали 500 человек, к утру театр сравняли с землей.

На следующий день после вступления Павла I на престол в Зимнем дворце был отслужен благодарственный молебен. К ужасу присутствующих, в гробовой тишине протодьякон провозгласил: «Благочестивейшему самодержавнейшему великому государю нашему императору Александру Павловичу...» - и тут только заметил роковую ошибку. Голос его оборвался. Тишина стала зловещей. Павел I стремительно подошел к нему: «Сомневаюсь, отец Иван, чтобы ты дожил до торжественного поминания императора Александра ».
В ту же ночь, вернувшись домой полуживой от страха, протодьякон умирает.

Так, под знаком мистического предзнаменования началось короткое царствование Павла I.

Короновался Павел Петрович в Москве. Крорнация прошла 27 апреля 1797 года, торжество провели весьма скромно, не как его мать. Короновался он вместе с женой. Это было первое в истории Российской империи совместное коронование императора и императрицы.

После коронации император два месяца путешествовал по южным губерниям, а вернувшись в Петербург, возложил на себя корону Великого Магистра духовного-рыцарского ордена Св. Иоанна Иерусалимского. Ордену нужна была военная помощь. И Павел I принял на себя покровительство над Мальтийским орденом.. Это не понравилось Европе, да и для русского народа орден был чужим. Павлу I это не добавило авторитета.

Павел I в короне, далматике и знаках Мальтийского ордена. Художник В. Л. Боровиковский.Около 1800г.

После вступления на престол Павел I решительно приступил к ломке порядков, заведённых матерью.

Он перенес прах своего отца Петра III в императорскую усыпальницу — Петропавловский собор.

Приказал освободить из Шлиссельбургской крепости писателя Н.И. Новикова, возвратить из ссылки А.Н.Радищева. Провел губернскую реформу, сократив число губерний и ликвидировал Екатеринославскую губернию. Особое милосердие было проявлено к мятежнику Костюшко: император лично навестил заключенного в тюрьме и предоставил ему свободу, вскоре были освобождены и все поляки, арестованные в 1794 году. Павел I полностью реабилитировал Костюшко, выдал ему денежное вспомоществование и позволил ему уехать в Америку .

Павел I принял новый закон о престолонаследии, который подвёл черту под столетием дворцовых переворотов и женского правления в России. Теперь власть лигитимно переходила к старшему сыну, при его отсутствии к старшему мужчине в роду.

Первым своим манифестом Император Павел сократил крестьянский труд на помещиков («барщину») до трех дней в неделю, то есть наполовину. В воскресный день, как день Господень, было запрещено принуждать крестьян к работам.
Павел I прекрасно понимал роль книги в жизни общества, ее влияние на настроение умов.

В 1800 года был опубликован указ Павла I сенату, в котором говорилось:
«Так как через вывозимые из-за границы разные книги наносится разврат веры, гражданского закона и благонравия, то отныне, впредь до указа, повелеваем запретить впуск из-за границы всякого рода книг, на каком бы языке оные ни были, без изъятия, в государство наше, равномерно и музыку».

При Павле I было поставлено три монумента: статуя Петра Великого, обелиск «Румянцева победам» по проекту Бренны на Марсовом поле и сменивший его памятник А.В.Суворову в образе бога войны Марса, заказанный императором Павлом I скульптору М.Козловскому, но поставленный уже после гибели императора.
В 1800 году было начато строительство Казанского собора по проекту А. Воронихина.

В его правление был составлен и утверждён Общий гербовник. При нём началась раздача княжеских титулов, прежде почти не практиковавшаяся.

В царствование Павла I в Балтийском и Черноморском флоте было спущено на воду 17 новых линейных кораблей, 8 фрегатов, начата постройка еще 9 крупных судов. В Петербурге в конце Галерной улицы была выстроена новая верфь, получившая название Нового Адмиралтейства.

езультаты деятельности Павла I в морском ведомстве были существенно выше, чем результаты мероприятий, проводившихся в предыдущее царствование.

В мемуарах и книгах по истории часто упоминают десятках и тысячах сосланных в Сибирь в павловское время. На самом деле в документах число сосланных не превышает десяти человек. Эти люди были сосланы за воинские и уголовные преступления: взятки, воровство в особо крупных размерах и прочие.

Литература:

1.И.Чижова. Бессмертных торжество и смертных красота.ЭКСМО.2004.
2.Торопцев А.П. расцвет и падение Дома Романовых. Олма Мадиа Групп.2007
3.Рязанцев С. Рога и корона Астрель-СПб.2006

4 Чулков Г. Императоры (Психологические портреты)

5.Шильдер Н.К.Император Павел Первый. СПб. М., 1996.

6.Пчелов Е. В. Романовы. История династии. — ОЛМА-ПРЕСС.2004.

7. Григорян В. Г. Романовы. Биографический справочник. —АСТ,2007

8.фото с сайта Журнал Наше наследие сайт http://www.nasledie-rus.ru

9.Фото с сайта Государственный Эрмитажhttp://www.hermitagemuseum.org

ЛЕКЦИЯ III

Царствование Павла I. – Его место в истории. – Биографические данные. – Общий характер правительственной деятельности Павла. – Крестьянский вопрос при Павле. – Отношение Павла к другим сословиям. – Отношение общества к Павлу. – Положение финансов в царствование Павла и его внешняя политика. – Итоги царствования.

Значение царствования Павла

Портрет императора Павла. Художник С. Щукин

На рубеже XVIII и XIX столетий лежит четырехлетнее царствование Павла.

Этот короткий период, находившийся до недавнего времени во многих отношениях под цензурным запретом, издавна подстрекал любопытство публики, как все таинственное и запретное. С другой стороны, историков, психологов, биографов, драматургов и романистов, естественно, привлекала к себе оригинальная личность венчанного психопата и та исключительная обстановка, в которой совершалась его драма, окончившаяся так трагически.

С той точки зрения, с которой мы рассматриваем исторические события, это царствование имеет, однако же, второстепенное значение. Хотя оно лежит на рубеже XVIII и XIX вв. и отделяет собой «век Екатерины» от «века Александра», оно ни в каком случае не может быть рассматриваемо как переходное. Наоборот, в том историческом процессе развития русского народа, который нас интересует, оно является каким-то внезапным вторжением, каким-то неожиданным шквалом, который налетел извне, все спутал, все переворотил временно вверх дном, но не мог надолго прервать или глубоко изменить естественный ход совершающегося процесса. Ввиду такого значения царствования Павла и Александру, как только он вступил на престол, не оставалось ничего другого, как зачеркнуть почти все сделанное его отцом и, залечив поскорее неглубокие, но болезненные поранения, нанесенные им государственному организму, повести дело с того места, на котором остановилась ослабевшая и заколебавшаяся под старость рука Екатерины.

Такой взгляд на это царствование отнюдь не мешает нам, разумеется, отдавать себе полный отчет в том глубоком влиянии, какое имели его ужасы лично на императора Александра и на окончательное сформирование его характера. Но об этом речь впереди. Мы не отрицаем также значения некоторых отдельных правительственных актов Павла и не отрицаем прискорбного влияния на Александра, а потом и на Николая, той придворно-военной плац-парадной системы, которая с тех пор установилась при русском дворе. Но и эти обстоятельства не сообщают, конечно, правлению Павла значения переходной, соединительной между двумя смежными царствованиями эпохи...

Во всяком случае, само царствование Павла интересно для нас не своими трагикомическими явлениями, а теми изменениями, которые в это время произошли все же в положении населения, и тем движением в умах, которое вызвал в обществе террор правительственной власти. Еще важнее для нас международные отношения, которые были обусловлены, с одной стороны, особенностями характера Павла, с другой – великими событиями, происходившими на Западе.

Личность императора Павла

Мы не будем поэтому заниматься здесь подробным изложением биографии Павла и отсылаем всех, интересующихся ею, к известному труду Шильдера, который занимался именно личной биографией Павла, и к другой, более краткой биографии, составленной в значительной мере по Шильдеру же г. Шумигорским . Собственно для наших целей достаточно будет следующих кратких биографических сведений. Павел родился в 1754 г., за восемь лет до восшествия на престол Екатерины. Его детство протекало в совершенно ненормальных условиях: императрица Елизавета отобрала его у родителей, как только он родился, и занялась сама его воспитанием. В детстве он был окружен разными мамками и няньками, и все воспитание его носило тепличный характер. Вскоре к нему был приставлен, однако, человек, который сам по себе был выдающейся личностью, именно гр. Никита Иванович Панин. Панин был государственным человеком, с весьма широким умом, но он не был вдумчивым педагогом и недостаточно внимательно относился к этому своему делу.

Екатерина относилась к Панину недоверчиво, и ей было ясно, что он плохой педагог, но она боялась его устранить, так как, заняв престол не по праву, она опасалась тех слухов, которые ходили в известных кругах относительно того, что она хочет Павла устранить совершенно. Боясь дать повод к разрастанию этих слухов и зная, что общественное мнение таково, что Павел цел, пока он на попечении Панина, Екатерина не решалась устранить Панина, и он оставался воспитателем Павла и при ней. Павел вырос, но Екатерина не чувствовала к нему никакой близости, она была невысокого мнения о его умственных и душевных свойствах. К участию в государственных делах она его не допускала; она его отстраняла даже от дел военного управления, к которым он имел большую склонность. Первый брак Павла был кратковременный и неудачный, причем жена его, умершая от родов, успела еще больше испортить и без того плохие отношения между Павлом и Екатериной. Когда Павел женился во второй раз на вюртембергской принцессе, получившей при переходе в православие имя Марии Федоровны, Екатерина отдала молодой чете Гатчину и предоставила им вести в ней жизнь частных людей; но когда у них появились дети, она поступила по отношению к Павлу и его жене так же, как раньше поступила с нею самой Елизавета, т. е. отбирала детей с самого появления их на свет и воспитывала их сама. Устранение Павла от государственных дел и непочтительное обращение с ним фаворитов императрицы, особенно Потемкина, постоянно подливало масла в огонь и возбуждало в Павле ненависть ко всему Екатеринину двору. Он тридцать лет нетерпеливо ждал, когда же, наконец, ему самому придется царствовать и распоряжаться по-своему.

Портрет Марии Фёдоровны, жены императора Павла. Художник Жан-Луи Вуаль, 1790-е

Надо добавить, что в конце царствования Екатерины Павел стал даже опасаться, что Екатерина устранит его от престола; теперь известно, что такой план действительно был намечен и не осуществился, по-видимому, только потому, что Александр не желал или не решался вступить на престол помимо отца, и это обстоятельство затрудняло осуществление вполне уже созревших намерений Екатерины.

Когда Павел вступил на престол, тогда стала реализоваться накопившаяся в его душе ненависть ко всему тому, что делала его мать. Не имея ясного представления о действительных нуждах государства, Павел стал без разбора отменять все то, что сделала его мать, и с лихорадочной быстротой осуществлять свои полуфантастические планы, выработанные им в гатчинском уединении. По внешности в некоторых отношениях он возвращался к старому. Так, он восстановил почти все старые хозяйственные коллегии, но не дал им правильно разграниченной компетенции, а между тем старая их компетенция была совершенно разрушена учреждением казенных палат и других местных установлений. Он давно придумал особый план реорганизации всего центрального управления; но план этот сводился, в сущности, к упразднению всех государственных учреждений и к сосредоточению всей администрации непосредственно в руках самого государя и едва ли мог быть осуществлен на деле .

Правление императора Павла

В начале царствования Павла были, впрочем, приняты две серьезные правительственные меры, значение которых сохранилось и на будущее время. Первой из этих мер был закон о престолонаследии, который Павел выработал еще в бытность свою наследником и который был им опубликован 5 апреля 1797 г. Закон этот имел в виду устранить тот произвол в назначении наследника престола, который господствовал в России со времени Петра и благодаря которому произошло в XVIII в. столько дворцовых переворотов. Закон, изданный Павлом, действовавший с небольшими дополнениями до последнего времени, внес действительно строгий порядок в наследование императорского престола в России преимущественно по мужской линии. В связи с этим было издано подробное положение об императорской фамилии, причем в видах материального обеспечения ее членов образовано было особое хозяйственное учреждение под названием «уделов», в ведение которого перечислены были те дворцовые крестьяне, которые и ранее эксплуатировались для нужд императорского двора и к которым причислены были теперь и отдельные имения, принадлежащие членам царской фамилии. Все эти крестьяне получили наименование «удельных», и для управления ими созданы были особые учреждения и особые правила, благодаря которым впоследствии положение их оказалось более удовлетворительным, нежели положение обыкновенных крепостных и даже казенных крестьян, которыми заведовала бессовестно эксплуатировавшая их земская полиция.

Особенно настойчиво стремился Павел уничтожить все те права и привилегии, которые были дарованы Екатериной отдельным сословиям. Так, он отменил жалованные грамоты городам и дворянству и не только уничтожил право дворянских обществ подавать петиции о своих нуждах, но даже отменил освобождение дворян от телесного наказания по суду .

Существует взгляд, что Павел, относясь совершенно отрицательно к привилегиям высших сословий, относился сочувственно к народу и даже будто бы стремился освободить народ от произвола помещиков и угнетателей.

Меры императора Павла в отношении крестьян

Может быть, кое-какие добрые намерения у него и были, но едва ли можно приписать ему в этом отношении какую-нибудь серьезно продуманную систему. Обычно в виде доказательства правильности такого взгляда на Павла указывают на манифест 5 апреля 1797 г., установивший воскресный отдых и трехдневную барщину, но при этом манифест этот не совсем точно передается. Категорически им запрещалась лишь праздничная работа на помещика, а затем, уже в виде сентенции, говорилось, что достаточно и трех дней барщины для поддержания помещичьего хозяйства. Самая форма выражения этого пожелания, при отсутствии всякой санкции, указывает на то, что это в сущности не был определенный закон, устанавливающий трехдневную барщину, хотя впоследствии он так толковался. С другой стороны, надо сказать, что, например, в Малороссии трехдневная барщина не была бы и выгодна для крестьян, так как там по обычаю практиковалась двухдневная барщина. Другой закон, изданный Павлом по инициативе канцлера Безбородко в пользу крестьян, – о запрещении продажи крепостных без земли – распространялся только на Малороссию.

Крайне характерно то положение, которое занял Павел по отношению к крестьянским волнениям и жалобам крепостных крестьян на притеснения помещиков. В начале царствования Павла волнения крестьян вспыхнули в 32 губерниях. Павел посылал для их усмирения целые большие отряды с генерал-фельдмаршалом кн. Репниным во главе. Репнин очень быстро усмирил крестьян, приняв чрезвычайно крутые меры. При усмирении в Орловской губернии 12 тыс. крестьян помещиков Апраксина и кн. Голицына произошло целое сражение, причем из крестьян было 20 человек убитых и до 70 раненых. Репнин велел зарыть убитых крестьян за оградой кладбища, а на коле, поставленном над их общей могилой, написал: «Тут лежат преступники перед Богом, государем и помещиком, справедливо наказанные по закону Божию». Дома этих крестьян были разрушены и сравнены с землей. Павел не только одобрил все эти действия, но и издал особый манифест 29 января 1797 г., которым под угрозой подобных мер предписывалось безропотное повиновение крепостных крестьян помещикам.

В другом случае Павлу попробовали пожаловаться дворовые люди некоторых проживающих в Петербурге помещиков на претерпеваемые от них жестокости и притеснения. Павел, не расследуя дела, велел отправить жалобщиков на площадь и наказать их кнутом «столько, сколько похотят сами их помещики».

Вообще Павел едва ли повинен в стремлении серьезно улучшить положение помещичьих крестьян. На помещиков он смотрел как на даровых полицмейстеров – он считал, что пока в России есть 100 тыс. этих полицмейстеров, спокойствие государства гарантировано, и не прочь был даже посильно увеличить это число, широкой рукой раздавая частным лицам казенных крестьян: за четыре года он успел таким образом раздать 530 тыс. душ обоего пола казенных крестьян различным помещикам и чиновникам, серьезно утверждая, что он оказывает этим крестьянам благодеяние, так как положение крестьян при казенном управлении, по его мнению, было хуже, чем при помещичьем, с чем, конечно, нельзя было согласиться. О значении приведенной цифры розданных в частные руки казенных крестьян можно судить по тем данным, которые выше приведены о численности крестьян разных категорий; но еще сильнее поражает эта цифра, если мы вспомним, что Екатерина, которая охотно награждала своих фаворитов и других лиц крестьянами, все же за все 34 года своего царствования успела раздать не более 800 тыс. душ обоего пола, а Павел за четыре года роздал 530 тысяч .

К этому следует прибавить, что в самом начале царствования Павла был издан еще один акт, направленный против свободы крестьян: указом 12 декабря 1796 г. был окончательно прекращен переход крестьян, поселившихся на частных землях среди казачьих земель в Донской области и в губерниях: Екатеринославской, Вознесенской, Кавказской и Таврической .

Русское просвещение и духовенство в царствование Павла

Из остальных сословий более других имело основание быть довольным Павлом духовенство, к которому Павел благоволил или по крайней мере хотел благоволить. Будучи человеком религиозным и считая себя к тому же главой православной церкви, Павел заботился о положении духовенства, но и тут результаты получались иногда странные. Эти его заботы носили подчас двусмысленный характер, так что один из его прежних наставников, его законоучитель – а в это время уже московский митрополит – Платон, к которому Павел в юности, да и потом, после своего вступления на престол, относился с большим уважением, оказался в числе протестующих против некоторых мер, которые Павел предпринял. Протест, с которым Платону пришлось выступать, касался, между прочим, странного нововведения – награждения духовных лиц орденами. Платону основательно казалось, что с канонической точки зрения совершенно недопустимо, чтобы гражданские власти награждали служителей церкви, не говоря уж о том, что вообще ношение орденов вовсе не соответствует значению священнического, а тем более священномонашеского сана. Митрополит на коленях просил, чтобы Павел не награждал его орденом Андрея Первозванного, но в конце концов должен был его принять. Само по себе это обстоятельство как будто не особенно важно, но оно характерно именно для отношения Павла к тому сословию, которое он наиболее чтил.

Гораздо важнее в положительном смысле отношение Павла к духовным учебным заведениям. Он сделал для них довольно много – ассигновал на них значительную сумму денег из доходов от имений, принадлежащих прежде архиерейским домам и монастырям и конфискованных Екатериной.

При нем были вновь открыты две духовные академии – в Петербурге и Казани – и восемь семинарий, причем как вновь открытые, так и прежние учебные заведения были обеспечены штатными суммами: академии стали получать от 10 до 12 тыс. руб. в год, а семинарии в среднем от 3 до 4 тыс., т. е. почти вдвое более против того, что отпускалось на них при Екатерине .

Здесь следует еще отметить благоприятное отношение Павла к духовенству инославному, даже не христианскому, в особенности же его благосклонное отношение к духовенству католическому. Это объясняется, может быть, его искренней религиозностью вообще и высоким понятием о пастырских обязанностях; что же касается собственно католического духовенства, то тут имело еще большое значение его отношение к Мальтийскому духовному рыцарскому ордену. Павел не только принял на себя верховное покровительство этому ордену, но даже разрешил в Петербурге образовать особое его приорство. Это обстоятельство, объяснявшееся странными фантазиями Павла, привело потом, как увидим, к весьма важным последствиям в области международных отношений.

Портрет Павла I в короне, одеянии и знаках Мальтийского ордена. Художник В. Л. Боровиковский, около 1800

Другим важным фактом в сфере церковной жизни при Павле было его довольно миролюбивое отношение к раскольникам. В этом одном отношении Павел продолжал политику Екатерины, следы царствования которой с такой энергией старался уничтожить всеми остальными своими мероприятиями. По ходатайству митрополита Платона, он согласился принять довольно важную меру – именно разрешил старообрядцам публичное отправление богослужения в так называемых единоверческих церквах, благодаря чему открылась впервые серьезная возможность примирения наиболее мирных групп старообрядчества с православной церковью.

Что касается отношения Павла к светскому просвещению, то деятельность его в этом направлении была ярко реакционной и, можно сказать, прямо разрушительной. Еще в конце царствования Екатерины были закрыты частные типографии, и тогда уже издание книг чрезвычайно сократилось. При Павле же число издаваемых книг свелось, особенно в последние два года его царствования, к совершенно ничтожному количеству, причем и самый характер книг тоже сильно изменился – стали издаваться почти исключительно учебники и книги практического содержания. Ввоз книг, изданных за границей, был в конце царствования запрещен совершенно; с 1800 г. все печатавшееся за границей, независимо от содержания, даже музыкальные ноты, в Россию доступа не имело. Еще раньше, в самом начале царствования, был запрещен свободный въезд иностранцев в Россию.

Еще важнее была другая мера – именно вызов в Россию всех учившихся за границей молодых людей, которых оказалось в Иене 65 человек, в Лейпциге – 36, и запрещение молодежи выезжать с образовательными целями в чужие края , взамен чего предположено было открыть университет в Дерпте.

Правительственный гнет в царствование Павла

Из ненависти к революционным идеям и к либерализму вообще Павел с настойчивостью маньяка преследовал всякие внешние проявления либерализма. Отсюда война против круглых шляп и сапог с отворотами, которые носились во Франции, против фраков и трехцветных лент. Вполне мирные лица подвергались самым серьезным взысканиям, чиновники прогонялись со службы, частные лица подвергались аресту, многие – высылке из столиц и даже иногда в места более или менее отдаленные. Такие же взыскания налагались за нарушение того странного этикета, соблюдение которого было обязательно при встречах с императором. Благодаря этому этикету встреча с государем считалась несчастьем, которого всячески старались избежать: завидя государя, подданные спешили укрыться за ворота, заборы и т. п.

При таких обстоятельствах сосланные, заключенные в тюрьму и крепости и вообще потерпевшие при Павле за совершенные пустяки считались тысячами, так что, когда Александр, по вступлении на престол, реабилитировал таких лиц, их оказалось по одним сведениям 15 тыс., по другим – более 12 тыс. человек.

Особенно тяжело гнет павловского царствования отразился на армии, начиная с солдат и кончая офицерами и генералами. Бесконечная муштра, суровые наказания за малейшие погрешности во фрукте, бессмысленные приемы обучения, самая неудобная одежда, крайне стеснительная для простого человека, особенно при маршировке, которая должна была тогда доводиться чуть ли не до балетного искусства; наконец, обязательное ношение буклей и кос, смазывавшихся салом и посыпавшихся мукой или кирпичным порошком, – все это усложняло трудность и без того тяжелой солдатской службы, продолжавшейся тогда 25 лет.

Офицерам и генералам приходилось ежечасно дрожать за свою судьбу, так как малейшая неисправность кого-либо из подчиненных могла повлечь за собой самые жестокие последствия и для них, если император был не в духе.

Оценка царствования Павла Карамзиным

Таковы были проявления правительственного гнета, который развился при Павле до высших пределов. Интересен отзыв о Павле, сделанный спустя 10 лет после его смерти строгим консерватором и убежденным сторонником самодержавия Н.М. Карамзиным в его «Записке о древней и новой России», представленной Александру I в 1811 г. в виде возражения на те либеральные реформы, которые Александр тогда замыслил. Являясь антагонистом либерального императора, Карамзин, однако, так охарактеризовал царствование его предшественника: «Павел вошел на престол в то благоприятное для самодержавия время, когда ужасы французской революции излечили Европу от мечтаний гражданской вольности и равенства; но что сделали якобинцы в отношении к республикам, то Павел сделал в отношении к самодержавию; заставил ненавидеть злоупотребления оного. По жалкому заблуждению ума и вследствие многих личных претерпенных им неудовольствий он хотел быть Иоанном IV; но россияне уже имели Екатерину II, знали, что государь не менее подданных должен выполнять свои святые обязанности, коих нарушение уничтожает древние заветы власти с повиновением и низвергает народ со степени гражданственности в хаос частного естественного права. Сын Екатерины мог быть строгим и заслужить благодарность отечества; к неизъяснимому удивлению россиян, он начал господствовать всеобщим ужасом, не следуя никаким уставам, кроме своей прихоти; считал нас не подданными, а рабами; казнил без вины, награждал без заслуг, отнял стыд у казни, у награды – прелесть, унизил чины и ленты расточительностью в оных; легкомысленно истреблял долговременные плоды государственной мудрости, ненавидя в них дело своей матери; умертвил в полках наших благородный дух воинский, воспитанный Екатериной, и заменил его духом капральства. Героев, приученных к победам, учил маршировать, отвратил дворян от воинской службы; презирая душу, уважал шляпы и воротники; имея, как человек, природную склонность к благотворению, питался желчью зла: ежедневно вымышлял способы устрашать людей и сам всех более страшился; думал соорудить себе неприступный дворец – и соорудил гробницу... Заметим, – прибавляет Карамзин, – черту, любопытную для наблюдателя: в сие царствование ужаса, по мнению иноземцев, россияне даже боялись и мыслить; нет! говорили и смело, умолкая единственно от скуки и частого повторения, верили друг другу и не обманывались. Какой-то дух искреннего братства господствовал в столицах; общее бедствие сближало сердца и великодушное остервенение против злоупотребления власти заглушало голос личной осторожности» . Аналогичные отзывы имеются в записках Вигеля и Греча, тоже людей консервативного лагеря...

Следует, однако же, сказать, что «великодушное остервенение» отнюдь не переходило в действие. Общество даже не пыталось выразить свое отношение к Павлу каким-либо общественным протестом. Оно ненавидело молча, но, конечно, именно это настроение дало немногочисленным деятелям переворота 11 марта 1801 г. смелость внезапно устранить Павла.

Экономическое и финансовое положение России в царствование Павла

Хозяйственное положение страны не могло слишком сильно измениться при Павле, ввиду краткости его царствования; финансовое же положение России при нем находилось в сильной зависимости от его внешней политики и тех причудливых изменений, которые в ней происходили. Павел начал с того, что заключил мир с Персией и отменил рекрутский набор, назначенный при Екатерине; отказался от посылки 40 тыс. армии против французской республики, на что Екатерина согласилась в 1795 г. благодаря настояниям английского посла Витворта, и вытребовал назад русские корабли, посланные на помощь английскому флоту. Затем было положено начало погашению ассигнационного долга. Правительство решилось на изъятие части выпущенных на рынок ассигнаций; состоялось торжественное сожжение в присутствии самого Павла ассигнаций на сумму 6 млн. руб. Таким образом, общее количество выпущенных ассигнаций уменьшилось с 157 млн. руб. до 151 млн. руб., т. е. менее чем на 4%, но в этой области, конечно, всякое, даже небольшое, уменьшение имеет значение, ибо свидетельствует о намерении правительства расплачиваться с долгами, а не увеличивать их. В то же время приняты были меры к установлению прочного курса серебряной монеты; был установлен постоянный вес серебряного рубля, который был признан равным весу четырех серебряных франков. Затем важное значение имело восстановление сравнительно свободного таможенного тарифа 1782 г. При этом Павел руководствовался, однако же, не сочувствием к свободной торговле, а поступал так из желания уничтожить изданный Екатериной тариф 1793 г.

Введение нового тарифа должно было послужить к развитию торговых сношений. Для крупной промышленности имело большое значение открытие каменного угля в Донецком бассейне. Это открытие, сделанное на юге России, в стране, бедной лесом, немедленно отразилось на состоянии промышленности в Новороссийском крае. Важное значение для развития внутренних торговых сношении и для подвоза некоторых продуктов к портам имело прорытие при Павле новых каналов, отчасти начатых при Екатерине. В 1797 г. начат и еще при Павле окончен Огинский канал, соединивший бассейн Днестра с Неманом; прорыт Сиверсом канал для обхода о. Ильменя; начат один из приладожских Сясский канал и продолжались работы по сооружению Мариинского канала. При нем же установлено porto franco в Крыму, выгодное для оживления Южного края.

Внешняя политика императора Павла

Но улучшение экономического положения страны продолжалось недолго, и государственным финансам скоро пришлось испытывать новые колебания. В 1798 г. мирное течение дел неожиданно прекратилось. Как раз в это время Наполеон Бонапарт отправился в свой поход в Египет и мимоходом захватил в Средиземном море остров Мальту. Мальта, принадлежавшая Мальтийскому ордену, имела неприступную крепость, но гроссмейстер ордена по неизвестным побуждениям (подозревалась измена) сдал крепость без боя, забрал архив, ордена и драгоценности и удалился в Венецию, Петербургское приорство, состоявшее под покровительством Павла, объявило гроссмейстера низложенным, а через некоторое время, ко всеобщему удивлению, Павел, считавший себя главой православной церкви, принял лично на себя гроссмейстерство в этом католическом ордене, подчиненном папе. Сохранялось предание, что этот странный шаг в уме Павла соединялся с фантастическим предприятием – с повсеместным уничтожением революции в корне путем объединения всех дворян всех стран света в Мальтийском ордене. Так ли это было, – трудно решить; но, конечно, идея эта осуществления не получила. Объявив войну Франции и не желая выступать единолично, Павел помог английскому министру Питу создать довольно сильную коалицию против Франции. Он вступил в союз с Австрией и Англией, которые находились тогда с Францией во враждебных или натянутых отношениях, затем привлечены были к коалиции королевство Сардинское и даже Турция, потерпевшая от вторжения Наполеона в Египет и Сирию. Союз с Турцией был заключен на очень выгодных для России условиях и при последовательной политике мог бы иметь большое значение. Ввиду того что французскими войсками заняты были разные турецкие земли (между прочими – Ионические острова), решено было изгнать французов оттуда соединенными силами, и для этого Порта согласилась пропустить и на будущее время пропускать через Константинопольский и Дарданелльский проливы не только русские торговые суда, но и военные корабли, беря на себя в то же время обязательство не пропускать иностранных военных судов в Черное море. Сила этого договора должна была продолжаться восемь лет, после чего он мог быть возобновлен по взаимному соглашению договаривающихся сторон. Русский флот тотчас же воспользовался этим правом и, провезя через проливы значительный десант на военных судах, занял Ионические острова, которые после того находились под властью русских до Тильзитского мира (т. е. до 1807 г.).

На континенте Европы предстояло действовать против французских армий в союзе с австрийцами и англичанами. Павел, следуя совету австрийского императора, назначил Суворова начальствовать над соединенными армиями России и Австрии. Суворов в это время был в опале и жил в своем имении под надзором полиции: он относился отрицательно к военным нововведениям Павла и умел дать ему это почувствовать под маской шуток и дурачеств, за что и поплатился опалой и ссылкой.

Теперь Павел обратился к Суворову от своего имени и от имени австрийского императора. Суворов с радостью принял начальствование над армией. Этот поход его ознаменовался блестящими победами в Северной Италии над французскими войсками и знаменитым переходом через Альпы.

Но когда северная Италия была очищена от французов, Австрия решила, что с нее этого довольно, и отказалась оказывать поддержку Суворову в дальнейших его планах. Таким образом, Суворов не мог осуществить своего намерения вторгнуться во Францию и идти на Париж. Эта «австрийская измена» привела к поражению русского отряда генерала Римского-Корсакова французами. Павел пришел в крайнее негодование, отозвал армию, и таким образом война России с Францией фактически здесь прекратилась. Русский корпус, посланный против французов в Голландию, не был достаточно подкреплен англичанами, которые не выплачивали своевременно и денежных субсидий, к чему обязаны были договором, что также вызвало негодование Павла, который отозвал свой войска и с этого пункта.

Между тем Наполеон Бонапарт возвратился из Египта, чтобы совершить свой первый государственный переворот: 18 брюмера он сверг законное правительство директории и сделался первым консулом, т. е. в сущности фактическим государем во Франции. Павел, видя, что дело идет, таким образом, к восстановлению монархической власти, хотя и со стороны «узурпатора», переменил свое отношение к Франции, ожидая, что Наполеон разделается с остатками революции. Наполеон же, со своей стороны, ловко ему угодил, отправив без размена всех русских пленных на родину на французский счет и снабдив их подарками. Это тронуло рыцарское сердце Павла, и, надеясь на то, что Наполеон окажется его единомышленником и во всех прочих вопросах, Павел вступил с ним в переговоры о мире и о союзе против Англии, которой Павел приписывал неудачу своих войск в Голландии. Наполеону было тем легче восстановить его против Англии, что в это время англичане отобрали Мальту у французов, но не вернули ее ордену.

Немедленно, игнорируя всякие международные трактаты, Павел наложил эмбарго (арест) на все английские торговые суда, ввел резкие изменения в таможенном тарифе и в конце концов совершенно запретил вывоз и ввоз товаров в Россию не только из Англии, но и из Пруссии, так как Пруссия находилась в сношениях с Англией. Этими мерами, направленными против англичан, Павел произвел потрясение во всей русской торговле. Он не ограничился при этом таможенными стеснениями, но приказал даже в лавках арестовывать все английские товары, чего никогда не делалось в подобных обстоятельствах. Подзадориваемый Наполеоном и не довольствуясь этим рядом враждебных действий против Англии, Павел решил, наконец, уязвить ее в самое больное место: он решил завоевать Индию, полагая, что сделает это легко, отправив туда одних казаков. И вот по его приказу 40 полков донских казаков внезапно отправляются на завоевание Индии, взяв с собой двойной комплект лошадей, но без фуража, зимой, без верных карт, через непроходимые степи. Разумеется, это войско было обречено на погибель. Бессмыслие этого акта настолько, было очевидно для современников Павла, что княгиня Ливен, жена приближенного генерал-адъютанта Павла, в своих мемуарах утверждает даже, что эта затея была предпринята Павлом с целью намеренного уничтожения казачьего войска, в котором он заподозрил вольнолюбивый дух. Это предположение, конечно, неверно, но оно показывает, какие мысли могли приписываться Павлу его приближенными. К счастью, этот поход начался за два месяца до устранения Павла, и Александр, едва вступив на престол, уже в самую ночь переворота поспешил послать фельдъегеря, чтобы вернуть злополучных казаков; оказалось, что казаки не успели еще дойти до русской границы, но успели уже потерять значительную часть своих лошадей...

Факт этот особенно ярко рисует безумие Павла и те страшные последствия, какие могли иметь те меры, которые он предпринимал. На состоянии финансов все эти походы и войны последних двух лет царствования Павла, разумеется, отразились самым пагубным образом. В начале своего царствования Павел сжег, как мы видели, на 6 млн. ассигнаций, но война потребовала экстренных расходов. Павлу пришлось опять прибегнуть к выпуску ассигнаций, так как иных средств для ведения войны не было. Таким образом, к концу его царствования общая сумма выпущенных ассигнаций с 151 млн. поднялась до 212 млн. руб., что окончательно уронило курс бумажного рубля.

Итоги царствования Павла

Подводя теперь итоги правлению Павла, мы видим, что границы государственной территории остались при нем в прежнем виде. Правда, грузинский царь, теснимый Персией, в январе 1801 г. заявил о своем желании перейти в подданство России, но окончательное присоединение Грузии состоялось уже при Александре.

Что касается положения населения, то как ни вредны были многие из предпринятых Павлом мер, за четыре года глубоких изменений они произвести не могли. Самым печальным изменением в положении крестьян было, конечно, перечисление из состава казенных крестьян в состав крепостных тех 530 тыс. душ, которых Павел успел раздать частным лицам,

Что же касается торговли и промышленности, то, несмотря на целый ряд благоприятных условий в начале царствования, к концу его заграничная торговля была совершенно погублена, внутренняя же находилась в самом хаотическом состоянии. Еще больший хаос получился в состоянии высшего и губернского управления.

В таком положении было государство, когда Павел перестал существовать.


См. записку Павла об этом, найденную в 1826 г. в бумагах имп. Александра. Она напечатана в т. 90. «Сбор. Рус. ист. общ.», стр. 1–4. В настоящее время правительственная деятельность Павла подвергнута новому изучению и пересмотру в книге проф. В. М. Клочкова, отнесшегося к ней весьма благоприятно. Несмотря на собранный г. Клочковым значительный материал в подтверждение его апологетического отношения к этой деятельности, я не могу признать его выводы убедительными и в общем остаюсь при своем прежнем взгляде на царствование Павла. Свое мнение о работе г. Клочкова я изложил в особой рецензии, напечатанной в «Русской мысли» за 1917 г., №2.

Здесь следует, впрочем, упомянуть, что в числе отмен принятых Екатериной мер были и добрые дела. Сюда относятся: освобождение Новикова из Шлиссельбурга, возвращение Радищева из ссылки в Илимск и торжественное освобождение из плена с особыми почестями Костюшки и других содержавшихся в Петербурге пленных поляков.

Положение казенных крестьян Павел действительно стремился урегулировать и улучшить, как это видно из исследования г. Клочкова, но все относящиеся к этому предположения оставались, в сущности, лишь на бумаге вплоть до образования при имп. Николае министерства государственных имуществ с гр. Киселевым во главе.

Первый том соч. Шторха «Gemälde des Russischen Reichs» вышел в 1797 г. в Риге, остальные тома печатались заграницей; но Шторх был persona grata при дворе Павла: он был личным чтецом имп. Марии Федоровны и книгу свою (1-й том) посвятил Павлу.

«Русский архив» за 1870 г., стр. 2267– 2268. Есть отдельное издание под ред. г. Сиповского. СПб., 1913.

Статьи по теме: